Вольные Странники

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вольные Странники » Флэш-бэк » Школа образцовых Лудэр


Школа образцовых Лудэр

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Время: 1044 год н.э.
Место: Египет, Каир. Дом Эхнатона Лудэр неподалёку от плато Гиза
Действующие лица: Эхнатон и Урсула Лудэр
События: у Урсулы все задатки талантливого целителя, но почти никаких знаний о мире. В птенцы Эхнатону досталась норвежская крестьянка, которую буквально только что из лаптей вынули. И он берётся за сложную задачу: сделать из деревенской знахарки образцовую Лудэр, достойную дочь клана Основателя.

http://s2.ipicture.ru/uploads/20110701/WRMzOM1E.jpg

Отредактировано Странник (2011-07-02 22:58:33)

0

2

Урсула

И снова не получилось! Урсула неловко повернулась, нога проехала по скользкому мрамору вперёд, и лудэр едва не вписалась лбом в расписную колонну с узором в виде переплетённых стеблей лотоса.
- Охх! – вырвалось раздражённое. Целительница бросила тоскливый взгляд в окно, где обласканный лунным светом Сфинкс безмятежно дремал возле пирамид. У неё было всего полсекунды на отдых, а потом снова: шаг - второй шаг – поворот – низкий поклон. Разучивать египетские ритуальные танцы оказалось делом крайне трудным.
Урсула очень любила танцевать и много раз ходила на праздники, но это были незатейливые деревенские пляски вокруг костра в компании шумных смешливых подруг. А здесь – суровый учитель, скрестив руки на груди, наблюдает с другого конца зала – и никаких поблажек! Всего один неверный шаг, недостаточно почтительный поклон фараону, и начинай всё заново, неуклюжая деревенская девка!
Лудэр казалось, что она вообще не гнётся, что ноги у неё кривые и косолапые – по крайней мере, под насмешливым взглядом учителя ощущение становилось именно таким.
По стенам всюду (словно в насмешку!) были изображены смуглые фигурки храмовых танцовщиц: казалось, девушки вот-вот спрыгнут с фресок и пустятся в пляс, врываясь в полутёмный зал.
- Мастер, не получается! – наконец признала Урсула, покаянно опуская глаза в пол. – Но я попробую ещё раз.
О, она была фантастически упорна и была готова начинать заново сколько угодно раз. Ведь так не хотелось опозориться перед наставником.
И тут…подвела шевелюра. Проклятая коса словно сама скользнула под ноги, девушка неловко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и вцепилась в плечи Эхнатона.
- Не могу! – выдохнула она. – Я никогда не смогу это станцевать!

Эхнатон

Эхнатон наблюдал как ученица вновь и вновь повторяет движения танца. Он наблюдал за тем, как взлетают в определенном ритме руки юной Лудэр, как она сама повторяет движения. Это танец появился в древнем Египте - его традиционно танцевали девушки, восхваляя разлив Нила и торжество жизни над смертью. Теперь его предстояло выучить Урсуле.
Эхнатон заметил новое неудачное движение и лишний шаг при повороте. Фараон покачал головой - уже второй месяц они вместе бились над тем, чтобы Урсула станцевала его как нужно, но каждый раз в чем-то была ошибка. И не одна.
И вновь девушка не смогла довершить все как должно – танец прервала коса Лудэр, она подвернулась под ноги, путая девушку. Эхнатон скорее почувствовал, как прервался ритм движения, нежели увидел падение ученицы и успел сделать шаг назад, не давая ей упасть на холодные плиты пола.
Музыкант, прервал мелодию и отложил инструмент. Музыкантом во время тренировки был один из молодых членов клана Лудэр. Он играл уже второй вечер и надеялся, что урок скоро закончатся.
Эхнатон удержал ученицу, а после отступил.
- Принеси ножницы.
Он отвернулся к окну, ожидая ученицу. За окном была прохладная южная ночь. Она напоминала Эхнатону, что всего два месяца оставалось до Праздника Плодородия и ему нужно спешить, если он хочет, чтобы Урсула участвовала в ритуалах вместе со всем остальным кланом.
«Боги не прощают слабостей».
Эхнатон дождался, пока ученица принесет ножницы и подаст их ему.
- Подойди ближе. – Голос фараона звучал, спокойно и властно. - И еще ближе.
Потом раздался металлический лязг, на плиты пола упала длинная коса, обрезанная очень коротко.
- Теперь она тебе не помешает – Мужчина посмотрел на Урсулу. – Я запрещаю тебе отращивать ее вновь, пока ты не выучишься и я не сниму запрет.
Он посмотрел на музыканта, на ученицу кивнул.
- Продолжаем.

Урсула

Лунный свет расчертил просторную залу на ровные квадраты. После того, как Урсула прекратила танцевать, воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием девушки. Сколько раз она начинала танцевать заново - десять, двадцать? Судя по тому, как злобно косился на неё неофит-музыкант, едва ли не больше. Каждая попытка заканчивалась неудачей, мешала какая-нибудь мелочь, но этого хватало, чтобы Эхнатон оставался недоволен.
Урсула разжала побелевшие пальцы с такой осторожностью, словно боялась, что упадёт, когда придётся отойти от учителя.
- Принеси ножницы, - неожиданно велел наставник. Лудэр воззрилась на него с недоумением, но возражать не стала. Она быстро вышла, прошла пару комнат и вытащила из сундука с плетёной крышкой здоровенные ножницы. Пощёлкала ими в воздухе, проверяя, наточены ли, и вернулась обратно к учителю.
Когда Урсула протягивала Эхнатону ножницы, у неё почему-то дрогнула рука. Она не знала, зачем они понадобились мастеру, но где-то в глубине души догадывалась.
- Подойди ближе, – сказал фараон. Девушка приблизилась на полшага. - И еще ближе. – Ещё один осторожный шаг, а потом Эхнатон намотал волосы ученицы на руку, щелкнули ножницы – и длиннющая, почти метровая коса упала на пол.
С губ Урсулы сорвался какой-то странный шелестящий вздох, но она по-прежнему не произнесла ни слова. Только взлетела вверх рука, осторожно взъерошила растрёпанный «ёжик» оставшийся от шикарной шевелюры.
Пару мгновений Эхнатон и его ученица стояли в тишине.
«Ничего, - подумала Урсула. – Волосы – не зубы, я смогу отрастить их после урока»
Она уже знала, что для киндрэт вырастить шевелюру почти с нуля не составляет труда.
Однако учитель уже хорошо успел её изучить (да и мыслесвязь помогла) и потому велел:
Я запрещаю тебе отращивать ее вновь, пока ты не выучишься. И я не сниму запрет.
Он посмотрел на музыканта, на ученицу кивнул.
- Продолжаем.
- Да, учитель, - Урсула оттолкнула босой ногой отрезанную косу и вернулась в центр залы. Подняла руки к потолку, становясь в исходную позицию, запрокинула голову.
То было так странно: находиться за тысячи вёрст от родного дома в стране, где никогда не было снега, где покой мёртвых стерегут исполинские каменные стражи, где даже река бормочет сонно и убаюкивающе. Край Та-Кемет, её новый дом, где Урсула должна была играть новую роль. Ей казалось, от неё прежней осталась только оболочка. Внутри же она менялась так, как того хотел Эхнатон. Перенимала чужие обычаи, обряды и привычки, забывала родной язык ради чужого непонятного наречия – и становилась постепенно той, какой её хотели видеть.
На запястьях девушки красовались массивные золотые браслеты, уши оттягивали серьги с причудливым узором из ляпис-лазури – она и наряжена была, как египтянка, и накрашена: почти до висков тянулись стрелки, старательно выведенные углём, веки расписаны зеленью и золотом. Причудливое сочетание, но эффектное. Людям, которые соберутся на праздник разлива Нила, будет что обсудить.
Наконец неофит с остервенением вцепился в свой инструмент и заиграл всё ту же мелодию – уже в который раз.
Шаг-второй шаг-поклон. Отработанная схема, заученная, намертво въевшаяся в память.
«Не подвести учителя, хотя бы сейчас»
Шаг. Шаг. По-прежнему немного неуклюже. Движения отработаны, но нет страсти, и потому похоже было, что не живая девушка танцует, а кукла на нитках. Недовольно хмыкнул музыкант, потом – почти смеялся. Урсула сжала зубы: "я смогу!"
А потом мелодия повлекла её за собой, и разум опустел, оставляя тело послушно повторять всё то, чему учили.
Мерно позвякивали браслеты, пол холодил босые пятки, но Урсула не слышала и не чувствовала. На какое-то время она забыла, что танцевать «надо» и танцевала потому, что сама захотела станцевать.
Шаг. Шаг. Поклон. Падая на плиты, раскидывая руки, склоняя голову, она поняла наконец: получилось.
В поле зрения снова попалась злополучная коса, но почему-то отрезанных волос было совсем не жаль. Маниакальное упорство наконец было вознаграждено, и Урсула подняла глаза на Эхнатона, взглядом спрашивая: «теперь-то ты видишь? Я хотела, чтобы ты гордился мной».

Эхнатон

Египтянин посмотрел в глаза ученице, после того как коса упала на пол. Ему было интересно – смирится ли Урсула с подобным или попытается спорить и возражать, но девушка молчала и вновь начала танец, повторяя под неторопливую музыку заученные движения.
Упорство ученицы нравилась Лудэру, за него он был готов простить девушке и более значительные ошибки. Вот только показывать это ей или уменьшать нагрузки Эхнатон не собирался. То, что он начинает гордиться ей – Урсуле знать пока рано, а через пару сотен лет и говорить не понадобится - выросший птенец и сама будет все понимать.
Исходя из этого Лудэр продолжал следить за танцем, отмечая, что на сей раз ошибки отсутствовали. И вот танец закончился, Эхнатон встретился взглядом со счастливыми глазами ученицы.
Она, наконец, справилась и теперь справедливо торжествовала.
Эхнатон посмотрел на девушку и кивнул.
- Намного лучше, но нужно будет закрепить. Завтра.
Фараон посмотрел на Урсулу.
- Остаток сегодняшней ночи ты можешь отдохнуть – ты хорошо потрудилась. – Лудэр взглядом отпустил молодого музыканта. – С завтрашнего для к твоим урокам добавится письмо.

24 часа спустя

Урсула

Урсула тоскливо посмотрела на широкий глиняный черепок, испещрённый записями, и погрызла кончик стилоса. Урок каллиграфии походил на ожесточённый мозговой штурм. Эхнатон велел ученице написать по памяти его имя – иероглифическим письмом, как и положено, с картушем и полным перечислением всех титулов.
И теперь у птенца кипели мозги, пока она усердно перечисляла все царские регалии, то есть выписывала всякие закорючки и стилизованные изображения перьев и птиц. Почему нельзя изображать сразу всю птицу с комплектом из всех перьев, норвежка не понимала, но с устоявшимся рисовательным каноном спорить не решилась.
Прикусив губу, она села рисовать самую сложную фигуру – священного ибиса. Ибис получился, прямо скажем, неказистый: тощий, голенастый, с клювом, свёрнутым в сложную фигуру «зю». К тому же, он явно был болен базедовой болезнью.
Урсула досадливо поковыряла нарисованную птичку стилосом, но от этого стало только хуже. Кривоватый картуш завершил уродливую композицию, и работу можно было сдавать. К тому же, девушка очень сильно сомневалась, что у Эхнатона при бытности его фараоном были именно такие титулы. Признаться, кое-что она присочинила от себя, основываясь на своих представлениях о том, как могли бы звать владыку Египта.
На самом деле её запись читалась примерно как «Эхнатон, Возлюбленный дочь великий Солнце, который (тут подвёл кривой ибис, надпись нечитаема) руководит Нил и который (запись обрывается кляксой)».
То есть, судя по надписи, учитель Урсулы когда-то успел сменить пол, причём оставаясь фараоном, успел как-то поработать на Ниле во благо своего народа (гастарбайтером?) и сделать ещё что-то такое великое и страшное, о чем даже написать нельзя.
Но поскольку лудэр никак не могла знать, что ошиблась, она бестрепетно передала черепок Эхнатону и внимательно посмотрела на учителя, ожидая похвалы. Хворый ибис, конечно, портил картину, но а вдруг остальное правильно?

Отредактировано Странник (2011-07-02 22:59:08)

0

3

Эхнатон

Фараон вошел в комнату, наблюдая за девушкой, старательно вырисовывающей иероглифы. Девушка на тот момент уже третий час старательно рисовала египетские закорючки и Эхнатон начал опасаться - что же там получится. Слишком старательно и долго Урсула вырисовывала не большое, сравнительно, имя.
Сам Эхнатон учился писать его именно иероглифами и ему было сложно понять, почему письмо не дается девушке, тем более что устную речь она начала осваивать достаточно быстро. Но вот изложить графически, то, что сказано у нее пока не получалось. Сам Эхнатон мучился, изучая «несовершенные» языки «варварской» Европы и не понимал, почему смертные не могут пользоваться римской или греческой письменностью, а придумывают своя язык для каждого города. Фараону это казалось нерациональным и неудобным.
Когда девушка принесла написанное, Эхнатон вздохнул, предчувствуя подставу и пробежался глазами по строчкам. По мере прочтения глаза Главы Лудэр начали увеличиваться, к счастью, надпись не была слишком большая и чрезмерного увеличения не произошло.
- Урсула. – Голос звучал обманчиво тихо. – Прочитай мне написанное.
Вернул девушке ее труды. После прочтения не стал комментировать, а сразу решил дать новое задание.
- Перепиши – имя звучит иначе, второе – напиши иероглифами свое имя, но помни, что ближайший год весь клан будет называть тебя только так.
Эхнатон улыбнулся, предвкушая новое имя Урсулы.

Урсула

Cудя по расширившимся глазам учителя, что-то с его картушем было не так. Урсула заволновалась, размышляя где же она могла допустить ошибку. Но кроме несчастного пучеглазого ибиса ничего в голову не приходило. Быть может, она переставила титулы местами? Перепутала почтительное обращение к фараону с обращением к просто знатному человеку?
Тем временем к Эхнатону вернулся дар речи. Голос Мастера был удивительно тихий и спокойный. Однако ученица давно подозревала, что если наставник начинает изъясняться подобным образом, это означает большие неприятности. И что пора немедленно делать ноги. Однако бежать Урсула не стала и посмотрела на Эхнатона очень внимательно, высматривая на его лице какие-либо признаки надвигающейся расправы над нерадивым птенцом. Однако фараон был абсолютно невозмутим на вид.
- Урсула, - велел Эхнатон. – Прочитай мне написанное.
Девушка с опаской приняла обратно свой черепок с записью, внимательно всмотрелась.
- Эхнатон, - прочитала она первый иероглиф с именем фараона. Возражений вроде не было, а значит, пока всё верно. - Возлюбленный дочь... - она сбилась и хихикнула. - Ой... Нил...руководит...который? - интонация норвежки была явно вопросительной, словно она впервые увидела результат трудов своих. Дойдя до жирной кляксы, заляпавшей последний титул, Урсула замолчала и опустила глаза в пол. Выражение лица у неё было, как у кающейся грешницы.
Снова повисла пауза. Ученица ждала, что Эхнатон как-то прокомментирует её работу, но он молчал. Вероятно, сказать он мог очень многое, но этого было бы не слишком педагогично. Вместо комментария Урсула получила второе задание:
- Перепиши – имя звучит иначе, второе – напиши иероглифами свое имя, но помни, что ближайший год весь клан будет называть тебя только так, - на губах фараона появилась странная улыбка: лудэр уже предвкушал новое увлекательное чтение.
Урсула представила, как она может себя обозвать, и слегка побледнела. Но, опять же, никаких возражений с её стороны не последовало. Она отложила испорченный черепок в сторону и взяла чистый, с острым сколотым краем. Погрызла стилос.
"Эхнатон," - старательно вывела она на черепке и страдальчески уставилась в потолок. Ни одного правильного титула фараона она не помнила. Однако, уже было ясно, что "дочерью" называть учителя не надо. После пятнадцатиминутных раздумий она вспомнила иероглиф "сын", но с концовкой фразы снова возникли проблемы. Как называется солнце в Египте, Урсула запуталась совсем: или Амон, или Ра, или Атон? Или всё сразу?
"Так, - начала она рассуждать мысленно. - Ра звучит слишком просто, мне не нравится. Значит, я выберу либо Амон, либо Атон. Раз учителя зовут Эхнатон, то ему наверное больше понравится вариант, похожий на его имя. Хмм..."
"Возлюбленный сын Атона" - появилось на черепке. К счастью, никаких птиц рисовать уже не потребовалось. Дальше надо было вспомнить, как называли правителя.
"Фараон всех земель, дальних и не дальних, юга и севера", - щедро размахнулась птенец, даровав таким образом Эхнатону власть над половиной земного шара.
Дальше нужно было сказать что-нибудь про Нил, потому что Урсула помнила: эта река очень важная и египтяне вспоминают про неё очень часто.
Поэтому она записала следующими иероглифы "закон", "река" и "волны", имея в виду что-то наподобие "фараон, по велению которого разливается Нил". Но получилась какая-то околесица, вроде "по закону в реке волны".
Выстроив записи в ряд, она аккуратно переписала их на чистый черепок и отложила в сторону. Теперь надо было записать собственное имя. Спустя несколько мгновений она поняла, что это невозможно.
Имя Урсула в переводе означало "медведица", а медведей в Египте отродясь не водилось. Значит, и соответствующего иероглифа никогда не существовало. Выдумывать было опасно: если титул фараона можно угадать хотя бы приблизительно, то обзывать себя как-то вроде "большое мохнатое северное существо" совсем не хотелось.
Поэтому лудэр подошла и положила у ног учителя два черепка: первый - с его именем, второй - абсолютно пустой.
- Прости меня, но второе задания я выполнить не могу, - Урсула быстро объяснила почему. - Я даже не могу подобрать ничего похожего из египетского языка, это невозможно. Выходит, на этот год мне нужно новое имя? - она улыбнулась, но улыбка получилась совсем не весёлая. Впереди замаячила перспектива остаться на год вообще безымянной.

Эхнатон

Глава клана Лудэр слушал, как ученица читает написанное и кивнул – несмотря на проблемы с написанием, прочесть написанные иероглифы девушка могла, но если она читала верно под пристальным взглядом учителя, то что ей мешало сделать это самостоятельно, до того, как сдать табличку на проверку.
Когда Урсула закончила читать, Эхнатон кивнул, подтверждая, что она прочла то, что написала, а не то, что должна была написать. Отдав таблички, Лудэр не мог не заметить побледневшего лица ученицы, похоже она уже представила, каким именем она может себя наделить.
В комнате вновь раздался тихий скрип стилоса – Урсула начала писать сложные имена. Эхнатон ожидал окончания ее работы и вертел в руках первый черепок с пучеглазой птицей. Кто именно должен был быть изображен можно было только догадываться. Было ясно одно – это птица с большими глазами и кривоватым клювом. Почему-то она казалась Эхнатону худой северной перепелкой, а не благородным коршуном. Видимо, не найдя подходящего обозначения для своего текста, Урсула решила изобрести собственные условные обозначения. Использую тех существ, что казались ей ближе и понятнее.
«Над этим тоже нужно будет работать» .
Эхнатон прекрасно помнил справочник всех видов земных и небесных, составленный его старшим учеником несколько лет назад, судя по всему каллиграфию и умение рисовать Урсула будет развивать, создавая второй экземпляр толстого фолианта. Для библиотеки клана второй экземпляр будет немалой выгодой, поэтому Эхнатон собирался совместить две цели.
Девушка закончила и вновь отдала черепки фараону. Первое что тот заметил – отсутствие надписей на второй табличке. Урсула все же остерегалась изобретать новые письмена.
Эхнатон прочел свое имя и улыбнулся - оно было вновь неправильным, но власть над столь большой территорией была одним из желаний честолюбивого фараона.
- Возлюбленный сын Атона. - Прочел Лудэр, первую часть текста. - Фараон всех земель, дальних и не дальних, юга и севера… - Эхнатон не смог сдержать чуть насмешливого взгляда и дочитал последнюю часть .- По закону в реке волны.
Помолчав, и давая возможность Урсуле осмыслить услышанное он продолжил.
- Тебе не кажется, что имя вышло далеким от традиций Египта? Называйся я так, мои подданные долго бы гадали – на какие земли я замахнулся и причем тут река. Но заставлять тебя вновь переписывать я не вижу смысла – имя своего учителя ты все равно не помнишь, что не может не огорчать. Однако, мы исправим этот пробел в твоей образовании.
Эхнатон взял новый черепок и начал сам писать, получая удовольствие вырисовывая лаконичные иероглифы, а не пытаясь передать смысл несколькими латинскими буквами. Вскоре черепок был закончен и подув на него, Эхнатон протянул его Урсуле.
- Эхн-Атон –прочел он вначале на одном языке, а потом перевел на более привычный для Урсулы. - Угодный Атону, что касается полного титула, то может быть использовано Уер-несит-ем-ахет-Атон - Велик царской властью в Ахетатоне и Уетес-рен-ен-Атон - Возвышающий имя Атона.
Он отдал свои записи девушке.
-Думаю, чтобы тебе было легче запомнить тебе нужно будет повторить записи на этим черепке дюжину дюжин раз. Повторяя не только написание иероглифов, но и их внешний вид.
(так и появились первые прописи)
- Я даю тебе срок в три дня, а после буду проверять задание.
Эхнатон посмотрел на второй черепок и покачал головой.
- Да на этот год ты будешь Безымянной, а через год я вновь спрошу тебя.

Урсула

Урсула постепенно заливалась кирпично-красным румянцем. По мере того, как Эхнатон читал записи со второго черепка, ей всё больше хотелось, чтобы пол под ней проломился и она свалилась вниз - подальше от позора. Ученица опустила глаза в пол, а фараон тем временем сам взялся за стилос и написал все титулы так, как они и должны были звучать. Она ждала, когда Эхнатон отпустит её, чтобы уйти к себе в комнату, сесть на пол и обругать себя как следует.
"Опозорилась, курица, опозорилась!" - норвежка не привыкла щадить неудачников и, оказавшись в их числе, тут же решила, что с позорным клеймом растяпы ходить не будет. Умрёт, но сделает, как надо.
- Угодный Атону, что касается полного титула, то может быть использовано Уер-несит-ем-ахет-Атон - Велик царской властью в Ахетатоне и Уетес-рен-ен-Атон - Возвышающий имя Атона, - перечислял Эхнатон, и Урсула мысленно повторяла за ним слова незнакомого языка, пока понимая из сказанного только половину.
Она протянула руку и забрала у Мастера черепок с правильной записью и выслушала задание:
- Думаю, чтобы тебе было легче запомнить тебе нужно будет повторить записи на этим черепке дюжину дюжин раз. Повторяя не только написание иероглифов, но и их внешний вид. Я даю тебе срок в три дня, а после буду проверять задание.
- Я всё выполню, - птенец поклонилась по египетскому обычаю, ожидая второго, самого важного для неё решения. Глаза девушки не отрывались от пустого черепка - того, на котором должно было быть её имя.
- Да на этот год ты будешь Безымянной, а через год я вновь спрошу тебя.
Урсула вздрогнула, но, когда она подняла голову и посмотрела на учителя, её лицо осталось бесстрастным.
Ученица поклонилась ещё раз, ещё более почтительно, попятилась к дверям мелкими шажками (по обычаям поворачиваться к фараону спиной было нельзя) и исчезла в темноте коридора.
Когда зала оказалась далеко позади, Урсула прибавила шагу. Босые пятки шлёпали по полу. Быстрее-быстрее-быстрее, словно следом неслась стая голодных шакалов.
Она выскочила из дома и побежала к Нилу. Река вилась зелёной лентой, маняще поблёскивая в лунном свете. Сонно шуршал тростник.
Лудэр остановилась на берегу, невидящим взглядом уставившись в одну точку. Даже имя - и то не смогла сохранить, и некого винить, кроме себя.
Наказание от учителя она уже получила, но всё равно совесть была неспокойна. Такой уж был характер Урсулы: она всё время что-то доказывала - если не другим, то себе. Она внимательно посмотрела на черепок с записями Эхнатона, долго изучала иероглифы, запоминая каждую чёрточку, а потом...
...размахнулась и зашвырнула черепок в мутные воды Нила. Раздался плеск, по воде побежали во все стороны круги.
Норвежка отвернулась и отправилась обратно в дом. Она не хотела никаких подсказок, она сама сможет - и Эхнатон должен это увидеть.
В своей комнате Урсула достала из сундука тростниковые палочки для письма и старый свиток папируса, отчищенный бамбуковым ножом от прежних записей, развела водой краски и принялась за работу. Черепки для задания такого масштаба уже не годились.
Она работала всю ночь, не давая себе ни минуты отдыха. Иероглифы намертво вьелись в память, она не боялась ошибиться.
"Эхнатон, Уер-несит-ем-ахет-Атон, Уетес-рен-ен-Атон" - возникали на папирусе отчаянно-ровные строчки. Если не получалось, девушка безжалостно соскабливала сразу целую строку и начинала сначала. Снова и снова, и снова.
Перед рассветом она разыскала наставника, усталая и взъерошенная, но с поистине фанатическим блеском в глазах. Молча она развернула свиток, показывая дюжину дюжин ровных картушей, потом, после секундного замешательства, протянула крошечный черепок, белый и гладкий.
Там был всего один иероглиф, обозначавший пустоту. Эхнатон должен был понять.
"Если у тебя нет имени, боги не видят тебя, боги не слышат твои молитвы.
А это значит, что тебя просто нет".

Эхнатон

За то время, что ученица занималась чистописанием, Эхнатон успел поужинать молодым парнем из города, осмотреть окружающую местность и зал для проведения празденства. Ближе к утру, он вернулся в занимаемые апартаменты.
После вечернего омовения Эхнатон почувствовал приближение птенца и повернулся к выходу, дожидаясь появления девушки. Ученица оказалась усталой и еще более взъерошенной, чем обычно.
Эхнатон неодобрительно посмотрел на девушку, но взгляд изменился, стоило Урсуле показать начисто выписанные титулы и имя фараона. Эхнатон взял папирус, пробегая глазами по строчкам. С каждым разам становившимся все прямее и увереннее. Он был доволен старательностью ученицы и тем, что она выполнила задание раньше срока.
- Ты отлично справилась. Написано намного лучше, чем раньше.
Он перевел взгляд на растерянное лицо девушки – она явно надеялась, на что-то. И фараон предполагал на что именно.
-Ты хорошо справилась. - Проговорил он, вглядываясь в лицо ученицы, - Настолько хорошо, что заслуживаешь вторую попытку . - Перед девушкой вновь оказался пустой черепок.
-Надеюсь, что в этот раз ты выберешь себе имя.

***
Прошло несколько недель, а с ними и праздник урожая, после чего вновь наступило время учебы, на сей раз стрельбе из лука.
Начать обучение этому непростому ремеслу Эхнатон решил со стрельбы по неподвижной мишени.
Мишень располагалась чуть в стороне от дома, где обитали Лудэр. Почти у самых храмов древних богов.
Эхнатон поставил мишень не так далеко от девушки – примерно в двадцати шагах, после чего принес большой и легкий лук и показал как его натягивать, затем была очередь Урсулы пробовать натянуть лук.
За первой попыткой фараон наблюдал очень пристально, особое внимание уделяя тому, чтобы ученица, обладая вампирьей силой не растянула лук до того состояния, что может лопнуть тетива.
После того, как Эхнатон счел, что урок девушка поняла он оставил ей колчан (тренироваться), а сам на направился в дом.

Отредактировано Странник (2011-07-02 22:59:50)

0

4

Урсула

Пока Эхнатон просматривал  папирус, Урсула не находила себе места от волнения. Она была уверена, что все имена и титулы перечислены правильно -  но вдруг фараон заметит какую-нибудь мелкую оплошность и снова будет разочарован? Вот этого лудэр и боялась больше всего, разочарования. Пусть Эхнатон сердится, делает замечания, даже смёётся над ней, только пусть продолжает верить в неё. Кроме учителя, она понимала, она никому в клане не нужна. Все связи с человеческой жизнью были оборваны, а для киндрэт она еще чужая. К тому же, ещё совсем молода и не связана ни с кем ни дружбой, ни враждой.
Наконец фараон поднял глаза от свитка и произнёс:
-Ты хорошо справилась, - Урсула взволнованно взглянула на него, молясь всем богам, чтобы этого оказалось достаточно, чтобы заслужить прощение. После краткой паузы учитель продолжил: -Настолько хорошо, что заслуживаешь вторую попытку.
У птенца снова дрогнула рука, когда она принимала у Эхнатона новый, чистый черепок, где можно было записать своё новое имя. Она уже поняла, где её ошибка и как можно исправить.
Разгадка была на поверхности: если имя нельзя было подобрать по значению, то по звучанию - проще простого. Лудэр быстро прогнала в голове список имён, которые она знала, и быстро выбрала одно, совсем простое, звучащее примерно как "Урши".
Иероглиф был очень прост - не пышное церемониальное изображение, как в картушах фараонов, а простой схематичный значок, обозначавший необходимый набор звуков.
- Я выбрала, - черепок с именем вернулся к фараону, а к Урсуле вернулось утраченное чувство уверенности. У неё снова было имя, а значит, она снова могла считать себя живой.

***
Урсула скептически воззрилась на лук в руках наставника. Стрельба явно не входила в число её признанных талантов, точно так же, как до этого ритуальные танцы и каллиграфия. Эхнатон вывел ученицу из дома, провел по узкой тропинке между храмами и остановился на ровной площадке с мишенями. Для начала сам он показал, как натягивать тетиву, потом передал лук ученице. Урсула повертела его в руках, потом потянула тетиву и резко отпустила её.
- Бздынн, - тетива вернулась на место с громким звуком, потом ещё и ещё раз. - Бздынн, бздынн, БЗДЫНН!
Каким-то чудом Урсуле удалось ничего не испортить.  Лук остался цел, стрелы тоже, и Эхнатон, уверившись, что ученица продолжает попытки удалился в дом.
Птенец вытянула из колчана новую стрелу и прицелилась в мишень, стоявшую в двадцати шагах. Промазала – как и в следующие пятнадцать попыток. Наконец она рассердилась и выстрелила наугад.
ЧПОК!
Судя по звуку, стрела всё же попала куда-то. Урсула обернулась и в ужасе уставилась на старинную храмовую статую, в чьем священном деревянном носу вальяжно покачивалась её стрела.
«Вытащить, надо срочно вытащить!» - похолодела лудэр. Она представляла, как может рассердиться Эхнатон. Она положила лук и колчан на скамейку, подтянула тунику и полезла по статуе вверх, цепляясь за выступы руками. Она взгромоздилась статуе  на голову и потянула стрелу обеими руками. Стрела не поддавалась, только опасно трещала, грозясь обломиться и оставить наконечник в носу изваяния.
Урсула стала расшатывать стрелу, пока тянуть не стало полегче. Она так увлеклась, что не заметила, как совсем рядом раздались шаги.
Вернулся Эхнатон.

Эхнатон

Эхнатон одобрительно посмотрел на новое имя ученицы. Написанное лаконично и достаточно быстро – девушка явно думала над тем, как она хочет называться.
-Хорошо, Урши, теперь в официальных хрониках твое имя будет обозначаться так.
Эхнатон считал, что традиции Египта – о записях текущих событий необходимо поддерживать. Лудэр не вели учет смертей, в отличии от некромантов, они вели учет жизни – в папирусных летописях Лудэр имелись данные о каждом годе жизни клана, о событиях, произошедших за год, новых открытиях и достижения. Летописи Лудэр были свидетелями величия клана и ответом для будущих историков о событиях в мире, если бы к этим записям кто-то получил доступ.
И теперь Урсула сама выбрала, как ее имя будет звучать в этих хрониках.

***
Эхнатон через какое-то время решил посмотреть как продвигаются занятия девушки и отправился на площадку для тренировок. Эхнатон не ожидал,что за столь короткий промежуток времени Урсула научится метко стрелять, но он ожидал,что она будет пытаться. Однако, когда он пришел на тренировочную площадку, то заметил только лук, лежащий на песке(предполагаю,что тащить его с собой на статую Урсула не стала).
Фараон подошел к луку и осмотрелся – первое ,что бросилось в глаза- все такая же целая мишень и отсутствие стрел вокруг –куда стреляла девушка Эхнатон мог только гадать, но гадал он не долго –скрип за спиной подсказал, где искать ученицу.
Девушка занималась тем, что Эхнатон никак не ожидал – она залезла на деревянную статую Гора, пытаясь вытащить стрелу из его клюва. То, что Урсула выбрала в качестве мишени нелюбимое Эхнатоном божество вызвало легкую улыбку, но вот желание полазать по фигуре бога Эхнатоне мог одобрить.
- Урши.. –Тихо проговорил Эхнатон, осознавая, что сейчас он уже готов наказать ученицу, за ошибку. – Неужели тебе совсем не состоится на земле?
Он подошел к статуе и посмотрел снизу вверх на Урсулу.
- Куда ты целилась?
Он помолчал, наблюдая за Урсулой.
-Вытаскивай стрелу и постарайся не повредить статую. – Словно в насмешку на слова Эхнатона деревянная скульптура покачнулась.

Урсула

Стрелу удалось хорошенько расшатать. Урсула решительно взялась за древко и потянула обеими руками. Когда стрела уже почти поддалась, раздался подчёркнуто тихий голос Эхнатона:
- Урши. Неужели тебе совсем не стоится на земле?
Птенец мгновенно выпустила древко, вцепилась в статую обеими руками и замерла на месте, наблюдая, как фараон подходит ближе и оценивает масштаб преступления.
- Куда ты целилась?
- Туда! - Урши указала в сторону настоящей мишени и густо покраснела. Статуя находилась на противоположной стороне двора от предполагаемой цели. Траектория полёта стрелы была действительно странной - хотя бы потому, что лудэр никуда специально не целилась. Она просто разозлилась после очередного промаха, зажмурилась и пустила стрелу наугад, надеясь, что попадёт в мишень. Теперь же, с трёхметровой высоты, она хорошо видела раскидистый куст рядом с мишенью, из которого торчали все пятнадцать стрел, потерянные в процессе тренировки.
- Вытаскивай стрелу и постарайся не повредить статую, - велел Эхнатон, и Урсула послушно сползла статуе на лоб, свесилась вниз и снова подёргала стрелу. Безрезультатно. Девушка подвинулась ещё чуть ниже и вцепилась ещё крепче.
Хруп! - стрела обломилась на самом конце, оставив железный наконечник в носу - то есть, в клюве деревянного божества. Статуя зловеще закачалась, и Урсула проворно поползла назад, к двойной деревянной короне, украшавшей верхушку изваяния. Там было чуть спокойнее, и, по крайней мере, не кружилась голова от высоты.
Девушка уцепилась руками за рельефные выступы, изображавшие украшения на головном уборе, и стала медленно спускаться вниз, на минуту исчезнув из поля зрения Эхнатона. Точнее, она попыталась спуститься и даже успела свесить одну ногу, чтобы перепрыгнуть на широкую подставленную ладонь Гора. Статуя закачалась так, словно её подталкивали снизу.
Вскоре Эхнатон увидел, как Урсула снова вылезла наверх откуда-то с другой стороны головы и беспомощно развела руками.
- Никак не спуститься, - сообщила она, чуть щурясь от высоты. - Если я начинаю двигаться вниз, статуя сильно раскачивается. Боюсь, она может упасть прямо посреди двора. Может быть, мы поступим по-другому? Я могла бы попробовать прыгнуть...
"...и разбиться в лепёшку в назидание другим статуелазам".
-..а ты бы меня поймал, - вслух предложила она. - Что скажешь?
Птенец немного помялась и уставилась куда-то статуе в макушку. Было видно, что перспектива застрять на священной голове бога мудрости ей не нравится. Во-первых, корона была острой и неудобной для сидения. Во-вторых, это же было настоящее кощунство: какого-нибудь жреца непременно бы хватил от злости удар. Эхнатон, как фараон-реформатор, мог бы быть более милостив, но вряд ли и он откажется хорошенько проучить птенца.

Эхнатон

Лудэр наблюдал за ученицей. Он с интересом заметил, что шатается статуя Гора. Если упадет статуя бога ,чуждого Атону, то фараон бы не расстроился, а наоборот приказал заменить статую на изображение солнечного диска. Но... Со времени реформы прошло уже несколько тысячелетий и сейчас слово Эхнатона не имело власти в Египте.
Своей волей он не мог убрать статую, да и не пытался, понимая, что сейчас Египет уже не станет прежним и новая реформа ничего не даст. Победа в затяжной войне с Некромантами интересовала Эхнатона намного сильнее и он был готов отдать ей все свои силы.
А статуя… Это только символ прошлого.
Символ, уважать которые, ученица не научилась. Под влиянием эмоций, Эхнатон не вспомнил, что молодой Лудэр, недоступен иной способ извлечь стрелу. Она даже маленького духа не могла вызвать. Эхнатон был недоволен, тем что ученица попала мимо цели и тем, что она оседлала статую. Но еще сильнее Лудэр расстраивало то, что приняв решение и начав его осуществлять, Урсула не справилась с ним. Достань она стрелу, пока он не видит, Эхнатон и не подумал бы ругать ученицу, но наблюдение, как она старается не раскачивать статую и продолжает сидеть на ней - не радовало.
-Ты должна привыкнуть отвечать за свои действия.
Эхнатон покачал головой и отошел на другую часть тренировочной площадки.
- Если ты не сумела выполнить урок и попасть по мишени, да еще и причинила вред статуе, то справляться с этим тоже тебе. Тебе придется научиться оценивать свои поступки.
Эхнатон всем своим видом показал, что не станет помогать. Он понимал, что вероятность неудачного спуска велика, но считал, что иначе птенец ничему не научится, а он собирался вырастить достойную дочь клана жизни, способную принимать решения и нести ответственность.

Урсула

В глазах Урсулы появилось разочарование и, одновременно, понимание. Эхнатон хотел, чтобы она отвечала за свои поступки уже сейчас. Самое время здраво оценить ситуацию и принять самостоятельное решение. Ученица ещё раз посмотрела вниз и прикусила губу с досады. Высота была слишком большая, статуя раскачивалась слишком сильно. Стоило лудэр лишь немного шевельнуться, деревянная скульптура вновь пошатнулась на своём постаменте. Спуск обещал быть весьма интересным.
Тем временем Эхнатон предусмотрительно отошел на другую часть тренировочной площадки. Похоже, у него были сомнения, что ущерба удастся избежать.
- Если ты не сумела выполнить урок и попасть по мишени, да еще и причинила вред статуе, то справляться с этим тоже тебе, - Урсула восприняла слова наставника как сигнал к действию, отпустила корону Гора, за которую цеплялась всё это время, и выпрямилась во весь рост, стоя на макушке статуи. Для начала она проверила баланс: плавно качнулась влево-вправо, проверяя, в какую сторону крен скульптуры больше. Изваяние грозилось завалиться на правый бок, поэтому целительница предусмотрительно выбрала для спуска левую сторону. Она нащупала ногой первый выступ – плечо статуи – и осторожно полезла вниз. Пока всё было относительно безопасно. Скульптура скрипела и покачивалась, но никаких признаков того, что она вот-вот свалится, не было.
Урсула более-менее удачно преодолела половину расстояния, а потом левая нога у неё соскользнула с ладони статуи, на которую опиралась. Девушка сорвалась вниз и в последний момент успела зацепиться за анкх, который был вложен в деревянные пальцы Гора. Раскачиваясь, она попыталась вернуться на место, но у неё никак не получалось. До земли оставалось ещё метра полтора, если не больше, а статуя вдруг угрожающе затрещала. Лудэр поняла, что придётся прыгать, примерилась и разжала руки. Она ударилась о землю, неудачно упав на бок, но тут же поднялась и принялась деловито отряхиваться. Туника была вся в песке, а кое-где в складках застряли острые щепки.
Урсула бросила на учителя взгляд, в котором проскользнуло виноватое выражение.
«Да, я была неправа, но теперь ты видишь, что я справилась. Осталось только укрепить статую и можно будет вернуться к тренировкам. Я буду стараться», - птенец дёрнула за ниточку мыслесвязи, вместе со словами отправляя и свои ощущения – раскаяние, беспокойство и желание как-то реабилитироваться в глазах учителя.
Лудэр решительно направилась к кусту, где застряли все её стрелы. Надо было вытащить их и аккуратно сложить в колчан – то есть, навести на площадке идеальный порядок, а потом уже думать, как укрепить статую. Однако придумать она так ничего и не успела.
Сначала раздался скрежет, потом песок пересекла тёмная тень – Урсула слишком поздно догадалась, что это значит – а потом статуя Гора обрушилась на неё всем весом. Основной удар пришёлся на ноги, а отломившаяся острая верхушка чиркнула по плечу, оставляя глубокую кровоточащую царапину.
Боль прошила тело, как электрический разряд, а потом пришло онемение. Лудэр чувствовала, как неприятно колет щёку песок, на котором она лежала: уж лучше сосредоточиться на этом ощущении, чем на том, что половины тела она вообще не чувствует.
«Луна сегодня странная, - почему-то подумалось ей. – Злая»
А потом в глазах потемнело.

Отредактировано Странник (2011-07-02 23:00:21)

0

5

Эхнатон

Эхнатон успел еще несколько секунд понаблюдать, как ученица медлит, после чего Урсула начала действовать. Девушка осмотрела шаткую конструкцию и принялась спускаться, балансируя на статуе.
Несколько раз Эхнатон хотел помочь ученице, но понимание, что подобное не допустимо, а также то, что вампир от соприкосновения с землей не умрет, останавливало порыв. Да и не планировал он растить изнеженное создание, которыми были девушки знатных родов во все времена. Он планировал растить воина, если не по навыкам, то по Духу. Урсула должна была уметь сражаться и уметь принимать решения, именно потому Эхнатон допускал в воспитании девушки жесткость и твердость. Он не давал ей поблажек, не собирался их давать и впредь. Не стал он предупреждать ученицу, когда статуя полетела вниз, хотя и предполагал, что девушка не заметит падение и не уйдет с траектории.
Когда все произошло, Эхнатон подошел к девушке, отмечая кровь на песке – Урсула была ранена.
-Плохо, Урши, внимание отсутствует. - Он поднял статую и с некоторым трудом переместил ее от девушки – силы вампира едва хватало, чтобы перемещать деревянного идола такого размера. Статуя Гора осталась лежать на песке, а Эхнатон склонился к ученице, проверяя ее тело.
Целитель почувствовал пару сломанных ребер и перелом запястья, плюс еще несколько серьезных травм - они явно причиняли боль. Эхнатон начал работать над ученицей, излечивая опасные для жизни травмы, но не трогая остальные - он не собирался лечить все последствия ее поступка.
- Остальные заживут постепенно – Проговорил он Урсуле, осторожно поднимая ее на руки. – Ты так и не научилась оценивать свои действия со всех сторон.
Голос был лишен эмоций.
Эхнатон унес ученицу в спальню и начал бинтами и шинами закреплять сломанные кости.
- Переломы срастутся за пару дней, но если ты хочешь, чтобы они правильно срослись, то придется держаться это время и не пытаться вставать, но боль терпеть придется. Я дам отвар, но его хватит только на восемь часов обезболивания – тебе решать, когда его пить.
Чаша с отваром оказалась подле девушки.
- Там сильный наркотик и я не дам тебе новую порцию, раньше чем через сутки.

Урсула

Ей ещё никогда не доводилось испытывать такой боли. Сознание зависло где-то на грани между реальностью и ласковой, успокаивающей темнотой, в которую хотелось убежать от страданий. Урсула слышала голос учителя, но едва ли понимала, что он говорит. Кажется, он был недоволен? Она скорее догадалась, чем поняла наверняка. Потом тяжесть, придавившая лудэр к земле, исчезла - статую удалось отодвинуть в сторону.
Норвежка заставила себя открыть глаза, чтобы узнать, где Эхнатон. Наставник уже вылечил несколько опасных для жизни ран, но боль никуда не ушла.
- Еще одно наказание? - губы девушки едва заметно шевельнулись, но она так и не смогла произнести ни звука. - Ты вылечил не все раны...
- Остальные заживут постепенно, - объяснил фараон. – Ты так и не научилась оценивать свои действия со всех сторон.
Урсула кивнула и тут же поморщилась. Даже такое простое движение отозвалось резкой болью. О том, сколько костей переломал ей упавший идол, она даже думать не хотела.
Потом Эхнатон понёс ученицу в дом. Урсула прижалась щекой к груди мастера и подавленно молчала. Сейчас ей было нечего сказать в своё оправдание, да и все слова почему-то казались пустыми и ненужными. Всё так же беззвучно она терпела, пока целитель накладывал повязки. Когда он завершил работу, ученица оказалась спелёнутой, как мумия, - так плотно прилегали к телу бинты.
- Переломы срастутся за пару дней, но если ты хочешь, чтобы они правильно срослись, то придется держаться это время и не пытаться вставать, но боль терпеть придется, - Урсула слышала голос Эхнатона и только потому ещё держалась. - Я дам отвар, но его хватит только на восемь часов обезболивания – тебе решать, когда его пить.
Фараон оставил чашу с одурманивающим напитком и предупредил, что новую порцию птенец получит не раньше, чем через сутки.
Ещё один кивок, слабый и почти незаметный, и Урсула наконец осталась в одиночестве. Вот тогда-то набросились на неё с удвоенным усердием и боль, и угрызения совести - причём последнее оказалось куда как хуже.
Лудэр чувствовала себя беспомощной - нет, не в физическом плане, хотя замотанная в бинты она и правда не могла двигаться. Гораздо хуже было осознание того, что винить некого, кроме себя.
"Если бы я не полезла на эту проклятую статую, или если бы успела хоть выдернуть стрелу до прихода учителя, то всё было бы иначе, - чтобы не чувствовать боли в медленно срастающихся костях, Урсула принялась беспощадно критиковать свои поступки. - От меня ждут, что я стану более ловкой, быстрой и способной отвечать за свои поступки. Я бы тоже этого хотела, но пока все мои действия только выводят учителя из себя. Нужно что-то менять, иначе Эхнатон пожалеет, что когда-то подобрал в глухой северной деревне неуклюжую деревенщину и принялся учить её".
Этот внутренний уничижительный монолог продолжался ещё очень долго. Иногда от боли сводило всё тело, и тогда Урсула отвлекалась от размышлений и, сжав зубы, терпела. Не раз и не два она поглядывала на чашу с обезболивающим, но всегда отводила глаза. Она однажды слышала разговор старших целителей и запомнила, что у кровных братьев, а особенно у лекарей, ускоренный обмен веществ. Их очень трудно одурманить, и потому срок действия лекарства будет гораздо меньше восьми часов. Передышка будет очень короткой.
Однако норвежке и такая поблажка была не нужна. Она снова вознамерилась доказывать - и Эхнатону, и себе - что может больше, куда больше, чем показывает сейчас.
"Я хочу быть хорошим целителем, - думала она. - Прежде чем научиться забирать чужую боль, надо вообще понять, что это такое. Каждый раз мне придётся отдавать свою силу и здоровье ради силы и здоровья кого-то другого. Я должна быть готова к такому испытанию, когда бы оно ни наступило".
"Ты снова хочешь испытать меня, Эхнатон? - понеслась к наставнику слабая мысль, почти заглушённая болью и отчаянием. - Пусть будет так."
Урсула протянула руку и одним решительным жестом сбросила чашу с отваром со столика. Жидкость расплескалась по полу - чтобы не было соблазна хоть как-то облегчить свою участь.
"Я хочу пройти этот путь до конца. Я сама хочу отвечать за свои ошибки, чтобы мой учитель не расплачивался за меня и..."
Может, она бы успела подумать что-то еще, но кости заныли с новой силой, и Урсула провалилась в темноту, в беспокойное забытье, где не было ничего, кроме боли.

Эхнатон

Лудэр оставил ученицу в комнате – восстанавливаться и лечить раны, а сам отправился во двор –проверить статую.
По всему получалось, что скульптуру уже не восстановить и на пустующий пьедестал нужна новая статуя. Эхнатон отправил одного из местных жителей на поиски резчик по дереву, а сам сосредоточился на Урсуле, проверяя состояние птенца- девушка все также чувствовала боль, не принимая целебного отвара.
Умение сносить боль – было важным этапом обучения и Эхнатон одобрительно улыбнулся - он надеялся, что птенец научится не только терпеть боль, но и дистанцироваться от нее, погружаясь в транс, но Урсула только терпела боль, не пытаясь отвлечься от нее, что заставляло уважать силу ее воли.
«Сила воли необходима для целителя - ты должна понимать, как плохо твоему пациенту, чтобы стараться быстрее облегчить его страдания. Так или иначе.»
Эхнатон помнил, как он сам учился, пропуская сквозь себя чувства тех, кто лежал на операционном столе. Очень часто Эхнатон сам искал способы лечения и способы применения дара, при этом он часто наблюдал и чувствовал боль тех, кто проходил через его лаборатории и далеко не всегда он старался помочь. Темное целительство не всегда подразумевало , что жертва должна выжить – слишком часто он учился именно причинять боль. Эхнатон не надеялся, что Урсула сможет причинять боль, но понимать, что это и уметь пользоваться - она должна была.

***
Прошло какое-то время. Урсула начал поправляться, именно в это время Эхнатон вернулся к птенцу, проверять ее состояние.
После детального осмотра он посмотрел на Урсулу.
- Сейчас кости срослисьты можешь встать, но нагрузки тебе противопоказаны, поэтому вместе стрельбы тебе предстоит заняться восстановлением статуи. Духи сообщили адрес дома, где живет резчик по дереву - тебе нужно договориться с ним и объяснить, что от него требуется.
- Я ожидаю увидеть статую через четыре дня и Гора, а не Тота или Анубиса.

Урсула

Боль терзала Урсулу до тех пор, пока не срослись переломанные кости: обе ноги, левая рука и рёбра. Лудэр молча терпела, хотя взгляд периодически возвращался к разлитому наркотическому отвару. Напиток очень бы пригодился, но выпить его - значило признать своё окончательное поражение. Сколько можно было продержаться, балансируя на грани реальности и беспокойного сна?
Каждый час казался вечностью. Сначала Урсула полностью посредоточилась на своих ощущениях, пытаясь преодолеть боль, внушить себе, что её просто нет. Получилось это весьма посредственно, потому что ни о какой концентрации и речи быть не могло. Норвежка лежала смирно только потому, что Эхнатон накрепко замотал её в бинты, лишив возможности двигаться. В противном случае, она вертелась бы, как уж на сковородке, намереваясь улечься поудобнее.
Потом, когда неприятные ощущения стали менее неприятными, Урсула попробовала поступить иначе. Она представила, что её тело существует отдельно от сознания. То есть, она по-прежнему чувствовала, как ломит срастающиеся кости, но разум не концентрировался на этих ощущениях. Она снова вернула себе возможность и думать, и чувствовать одновременно, постепенно создавая в мыслях барьер между болью и собой. Пусть барьер этот был шаткий и держался всего пару минут, но всё это время Урсула ощущала нечто вроде гордости. Еще одна крошечная победа над собой.

***
Через два дня повязки можно было снимать. Все переломы благополучно срослись, но Урсула провела в комнате ещё несколько суток, почти что заново научаясь ходить. Ноги казались чужими, слушались плохо, и, в первый раз встав с постели, Урсула немедленно рухнула на пол. Она начала передвигаться вдоль стенки, потом стала выходить во дворик и сидела там подолгу на скамейке, бросая тоскливые взгляды на тренировочную площадку. Вернуться к занятиям Эхнатон ей не разрешил, велел сначала привести в порядок статую. Критически осмотрев рухнувшего идола, Урсула решила, что восстановливать там уже особенно нечего, и всерьёз начала обдумывать вариант, что статую придётся изготовить заново.
- Я ожидаю увидеть статую через четыре дня и Гора, а не Тота или Анубиса, - срок Эхнатон назначил фантастически маленький. По идее, изваяние такого размера могли сделать с нуля за месяц двое резчиков, но никак не один и не за четыре дня. Однако, как и обычно, птенец не стала перечить наставнику, а села на постамент и крепко призадумалась.
"Значит, придётся найти ещё нескольких мастеров в кратчайший срок. Но кто возьмётся за такую сложную работу?"
Для начала она отправилась за духом, который привёл её в просторную мастерскую, где хозяйничал пожилой мастер, уже весь седой, но ещё бодрый и крепкий. Было уже за полночь, но работа ещё кипела. Подмастерья бегали туда-сюда с инструментами, подчиняясь окрикам старшего. Урсула громко постучала и вошла, слегка щурясь от света.
А потом началось самое интересное: как норвежка на ломаном египестком пыталась объяснить резчику, что за работу она собирается ему предложить. Старик хмурился то так, то эдак, потирал бритую голову и в конце концов понял, что от него требуется. Сначала он отправился вместе с Урсулой во двор дома Эхнатона, осмотрел упавшего идола и категорично заявил, что изготовить точную копию за четыре дня невозможно ввиду крайней сложности работы. Нужно было сделать не грубо обтёсанный чурбак, а произведение искусства. Норвежка растерялась. Как ни крути, всё равно она не успевала. Собери хоть целую артель, за такой короткий срок им не успеть. Тем временем старый мастер еще раз обошёл деревянного Гора, осмотрел расколотую корону и внезапно предложил починить статую.
- Заменить детали, - бормотал он, - отчистить, укрепить пъедестал... Однако какая интересная техника, давно уже такой не видел. Надо бы поработать, надо...
Вскоре старик раскланялся и исчез. Уже через полчаса он появился снова с дюжиной помощников. Статую при помощи рычагов подняли на платворму и увезли по направлению к мастерской.
- Четыре дня - маловато, но я постараюсь, - мастер задумчиво потёр переносицу, а затем ушёл следом за своими подмастерьями.
Урсула некоторое время ещё посидела на скамейке, глядя на опустевший постамент, а потом поднялась и принялась выдёргивать из куста свои стрелы. За всё время их никто так и не удосужился собрать.

Эхнатон

Все то время, что девушка занималась уговорами Мастера по дереву и пыталась объяснить ему будущее задание, Эхнатон провел в резиденции. Эхнатон проверял вооружение , хранившееся в подвалах дома.
Фараон не спеша проверял мечи и копья, удостоверяясь, что металл, как и прежде хорошо наточен и не тронут ржавчиной. Он проверял балансировку клинков и остроту кинжалов. Он планировал показать ученице все великолепие оружейной Лудэр, пополнявшейся в течение нескольких десятилетий, чтобы она выбрала какому из них она будет учиться в первую очередь.
Эхнатон почувствовал духа разведчика до того, как он появился перед фараоном. Дух был несколько потрепан и сообщил о появлении поблизости от особняка творений некромантов. А где создания, там и некроманты.
Лудэр не мог не проверить старых врагов и лично отправился проверять Кадаверциан.
Он вышел из особняка и успел пройти только несколько сотен метров, когда почувствовал резкий запах аниса. Лудэр успел повернуться и выставить магический щит, когда почувствовал сильный удар чужой магии.
Щиты выдержали, но удар повторился.
Эхнатон успел обернуться и увидеть новую зеленоватую вспышку и размытую магией фигуру некроманта. У Лудэра был выбор – отклоняться от заклинания некроманта, либо плести свое. И он выбрал второй вариант – меж пальцев Эхатона заплясал бирюзовый поток, который свернулся в кобру и полетел в сторону некроманта.
Фараон отклониться не успевал – он мог только надеяться на то, что защита выстоит под третьим заклинанием. Защита под заклятием некроманта прогнулась и, в одно мгновение, лопнула мыльным пузырем.
Эхнатон в один момент почувствовал боль от ожога магией смерти, разливающуюся по правой руке и плечу и в то же мгновение он увидел, как королевская кобра атаковала противника. Вцепляясь в его руку отравленными зубами. Некромант не успел справиться с ядом быстро – тот парализовал некроманта и он не смог продолжать сражение.
Но и сам Лудэр чувствовал боль и слабость, как последствия удара некроманта, судя по всему, Кадаверциан бил какой-то домашней заготовкой, направленной против Лудэр. Эхнатон понимал, что времени у него почти нет – некроманты могли оставить подкрепление своему магу, кроме того существовала опасность, что силы будут покидать его все быстрее и он сам не сможет за себя постоять.
Эхнатон не знал причин нападения, но предпочитал узнать о них у схваченного некроманта, которого нужно было непременно доставить в особняк, а значит ему нужна была помощь.
Эхнатон прикрыл глаза, разыскивая птенца.
« Урши. На меня напали. Мне понадобится твоя помощь»
Он постарался объяснить девушке, где именно он находится.

Отредактировано Странник (2011-07-02 23:00:46)

0

6

Урсула

Урсула затолкала в колчан последнюю стрелу и выпрямилась, вытряхивая из волос листики и щепки. Некое подобие порядка вернулось на тренировочную площадку, и лудэр немного успокоилась. Всё, что было в её силах на данный момент, она уже сделала. Теперь осталось ждать дальнейших распоряжений учителя.
Птенец подобрала с лавки лук, поудобнее перехватила колчан и неторопливо направилась обратно в дом. До порога оставалось метров десять, как по ментальной связи её догнала мысль Эхнатона - выдержанно-спокойная, несмотря на то, что новости были так себе.
«Урши. На меня напали. Мне понадобится твоя помощь»
Норвежка мгновенно сбросила свою ношу прямо в песок и быстрым шагом отправилась за дом, следуя указаниям наставника. Фараон довольно подробно объяснил ей, как пройти, - но не более того: что произошло, ученица по-прежнему не знала. Бежать Урсула еще не могла, переломанные кости не настолько окрепли, однако до Эхнатона девушка добралась довольно быстро. В нескольких метрах от мастера лежал кадаверциан, парализованный ядом. Про яд Урши узнала, увидев его раздувшуюся и посиневшую руку. "И поделом", - безжалостно отметила ученица. Она терпеть не могла, когда нападали на тех, кто ей дорог. Особенно если покушались на жизнь её мастера.
Норвежка поспешила к учителю, внимательно осмотрела рану на плече и нахмурилась.
- Надо бы в дом, обработать побыстрей: кто знает, что это за гадость была. Пойдем, я помогу тебе, - не успела она договорить, как поверженный кадаверциан зашевелился на песке и попытался подняться. Яд не давал ему возможности вскочить на ноги и атаковать снова, но практичная Урсула решила подстраховаться. Магия была ещё ей недоступна, но она решила действовать старым дедовским способом. Некроманта угомонили ударом по черепушке, и ученица, уверенная, что кадаверциан уже никуда не убежит, повела Эхнатона в дом.
Убедившись, что наставник вне опасности, Урши вернулась за кадаверцианом, деловито ухватила его за ноги и потащила за собой. Всё это было сделано спокойно и неторопливо, но максимально аккуратно.
- Вот! - лудэр сложила свою добычу к ногам фараона, а сама отправилась за мазями и чистыми тряпками. Прежде чем рана Эхнатона начнёт заживать, её надо было очистить и зашить.

Эхнатон

Эхнатон был благодарен ученице за то, что она пришла так быстро. Он не хотел подвергать ситуацию еще большему риску, потеряв сознание от неизвестного яда.
Эхнатон постарался встать сам и опираясь на девушку, медленно дойти до резиденции. Только там Эхнатон позволил себе расслабиться на несколько секунд и отдохнуть в тишине лабораторий.
После того, как Урсула вернулась, Эхнатон уже чувствовал действия заклинания некроманта – плоть мага жизни, вокруг раны, медленно умирала. И процесс не собирался прекращаться.
- Урши, оставь некроманта оглушенным и подойди ко мне – мне понадобится твоя помощь. - Он дождался, пока девушка подойдет и продолжил. - На меня попала магия Кадаверциан – он показал омертвелое плечо. - Тебе придется с этим справиться – ждать кого-либо сейчас нет времени. Тебе предстоит учиться первой помощи и хирургии на мне. Сейчас промой руки и кинжал – он кивнул на несколько заточенных лезвий, лежащих на каменной подставке, - Нужно будет срезать всю мертвую кровь и обработать зельем рану. Затем нужно будет зашить края. Будет кроваво и не эстетично, но иной вариант не возможен – тебе придется все это сделать самой – я не смогу так повернуться, чтобы помочь тебе.
Эхнатон и улыбнулся ученице и посмотрел в ее глаза.
-Вот и первое серьезное задание для тебя.
Только после инструктажа, Эхнатон вспомнил о некроманте.
-Что касается нашего «Гостя», то ему нужно влить золотистое зелье , что стоит во втором ряду справа. После часа под действием зелья, размягчающего кости, некромант не сможет молчать.

Урсула

Внимательно выслушав указания учителя, Урсула наклонилась и придирчиво осмотрела плечо Эхнатона. Края раны почернели: заражение начало распространяться вглубь. Заклинание кадаверциан оказалось очень эффективным. Норвежка покачала головой, потом отправилась за зельями в прохладную полутёмную комнату рядом с лабораторией. Из-за изнуряющей египетской жары снадобья не могли долго храниться, поэтому их приходилось держать в виде заготовок, недоделок, которые легко было дополнить нужными ингредиентами и получить готовое зелье.
Ученица проворно вытащила ящик со снадобьями, почти на ощупь нашла нужные бутылочки с уже закоченными зельями и вернулась к Эхнатону в лабораторию. Достав снадобье, имевшее приятный золотистый окрас, Урши вынула пробку и принюхалась, проверяя, не испортилось ли зелье. К счастью, состав был приготовлен совсем недавно и еще годился к использованию. Лудэр подошла к лежащему на полу некроманту, ложкой разжала зубы и влила в него всё содержимое бутылочки.
Дальше следовало поторопиться. Урсула быстро вымыла руки, потом промыла кинжал и проверила пальцем острие. Убедившись, что инструменты готовы, она вернулась к учителю. Заражение за эти несчастные несколько минут успело продвинуться ещё дальше.
- Так...- сказала Урши сочувственно, - резать придётся много. Прости меня.
Сначала она вытащила вторую бутылку, зубами выдернула пробку и поморщилась от резкого запаха.
- Моя разработка, - сообщила она, поливая рану зельем, - должна немного уменьшить чувствительность. Пахнет, конечно, не ахти, но зато помогает.
Когда пузырёк со снадобьем опустел, норвежка взяла кинжал, примерилась как следует и сделала первый надрез - осторожно, но вместе с тем решительно. Эхнатон оказался прав: крови было действительно очень много. Урсула старалась действовать быстро и аккуратно. Движения бывшей знахарки были довольно уверенными, но, надо признать, в мыслях у неё никакого порядка не было. Ей и раньше приходилось очищать раны, но никогда – резать по живому, избавляясь от заражения.
Хотя прошло не так много времени, лудэр казалось, что она работает уже целую вечность. Когда рана была очищена, Урши притащила ещё какое-то снадобье, на сей раз без запаха, обработала края пореза и потом замотала бинтом. Дальше Эхнатон должен был регенерировать сам: птенец, пока не знакомая с магией клана, больше ничем не могла ему помочь.
Тем временем кадаверциан, до этого неподвижно лежавший на полу лаборатории, беспокойно зашевелился. Паралич от яда кобры постепенно проходил, а вот зелье начало действовать, причиняя некроманту нестерпимую боль.
Урсула принесла побольше воды, села рядом с учителем и принялась очищать заляпанные кровью лудэра инструменты, ожидая, когда Эхнатон начнёт допрашивать пленника.

Эхнатон

Эхнатон пристально наблюдал за действиями ученицы. То ,как быстро и решительно Урсула взялась за дело ,являлось отличным подтверждением того, что Урсула станет хорошим целителем. Эхнатон мог сомневаться в ее знаниях этикета и боевой подготовке, но в даре исцелять он не сомневался – девушка будет достойной ученицей. но только от ее стараний и умений зависит ,станет ли она магом и переживет ли период обучения.
- Хорошее средство. – Он посмотрел на ученицу. – Я спрошу у тебя рецепт , позже..
Проговорив это, Эхнатон направился к пленнику.
Некроманту пришлось очнуться от сильного удара деревянной сандалией.
- Что привело тебя в обитель Жизни? –Лудэр улыбнулся.
некромант молчал, что было ожидаемо.
- Тебя ко мне послали или это личная инициатива? – Кадаверциан не желал говорить. Но по сжатым в тонкую нить губам, становились заметны эмоции. Он был еще слишком юн, чтобы не опасаться смерти и не готов умереть в любой миг существовании, но силы духа, чтобы молчать у него хватило.
- Жаль, что ты не хочешь говорить добровольно. – Лудэр не слишком любил пытки, но добывать сведения было. Вот только готова ли Урсула их видеть - ответа у Эхнатона не было.
Темный целитель подошел к пленнику и положил руки ему на плечи.
- Урши, сейчас я тебе покажу еще один способ использовать дар исцеления. Мы можем не только дарить жизнь, но и ограничивать ее для тех, кто пойдет против нас.
На молодого некроманта он больше не смотрел.
- Можно сломать кости и разорвать кровеносные сосуды, но болевой порог у киндрэт намного ниже и эффективность этого действия сомнительна, поэтому магию лучше использовать немного иначе.
От рук Эхнатона полетели бирюзовые искры. Некромант вздрогнул, но вскоре успокоился. он не чувствовал боли.
- Боли не будет, - покачал головой целитель, после чего повернулся к ученице и продолжил рассказывать ей о своих действиях. – Я запустил процесс мутации в его тканях. На первых порах это будет незаметно, но процесс не остановится. Его тело будет все сильней изменяться и чем он станет под конец трансформации я не могу предсказать.
- Думаю, наблюдать за ним и отслеживать мутацию тебе будет полезно. Он сейчас тебе он навредить не сможет – слишком быстро будет процесс.
Эхнатон пересек комнату и сел на деревянный, резной стул.
- Потом я хочу услышать твои выводы по мутациям.
Некромант остался лежать, на его теле появился небольшой бугор на уровне плеч. При просмотре стало ясно, что там что-то растет - то ли крылья, то ли дополнительная конечность.

Урсула

Пойманный некромант был еще совсем молод. Как и многие юные киндрэт, он наверняка верил, что получил полную неуязвимость впридачу к вечной жизни. Он явно не ожидал, что его поймают так быстро, но уже догадывался, что домой может и не вернуться.
Урсула аккуратно разложила только что вымытые инструменты на чистой ткани и отложила их в сторону. Она присела на корточки рядом с пленником и дотронулась до запястья. Кости на ощупь стали похожи на резиновые: зелье уже начало действовать. Еще немного и скелет кадаверциан превратится в желе.
Урши была еще очень молода (по меркам киндрэт - почти младенец) и не была готова к жестокости. Хотя её уже удалось увидеть, на что способны люди и как далеко они готовы зайти, отстаивая свои идеи: слуги "святого" короля Олафа казнили её мать, как ведьму, только за то, что Ульфрида разбиралась в травах и пыталась лечить людей снадобьями и припарками. Многие жители деревни были обязаны ей жизнью, но в тот день, десять лет назад, никто не вступился за знахарку. Скованные страхом перед властью, который есть в крови каждого крестьянина, они просто стояли и смотрели.
Но жестокость людей не была оправданной. Они ошибались, хотя слепо верили в новую религию и были готовы уничтожить кого угодно, наставляя на путь истинный заблудшие души. Но...здесь же ситуация была другой: война двух кланов длилась уже давно, и все суровые меры, которые противники применяли друг к другу, могли быть оправданы.
К тому же, норвежка искренне верила, что Эхнатон не может ошибаться. Он прожил так долго и приобрёл знания, которые она сама получит только через много веков. Значит, если фараон считает нужным так поступить с некромантом, то она должна поддержать решение учителя - пусть даже и опасается того результата, который может получиться.
Я запустил процесс мутации в его тканях. Его тело будет все сильней изменяться и чем он станет под конец трансформации я не могу предсказать. Думаю, наблюдать за ним и отслеживать мутацию тебе будет полезно. Он сейчас тебе он навредить не сможет – слишком быстро будет процесс, - пояснил наставник, отходя от распростёртого на полу пленника. Урсула осталась сидеть на полу рядом с кадаверцианом. Лицо ученицы осталось невозмутимым, но где-то глубоко во взгляде притаился страх.
"Вдруг однажды и мне придётся поступить так, а я не смогу? - мысленно спросила она. - Я знаю, что идёт война, но я не уверена, что готова применять свой дар так, как ты показал мне. Мне всегда хотелось исцелять и забирать боль, а не приносить её. Но...я не хочу разочаровывать тебя"
Хотя Урши говорила с учителем, глаза её по прежнему не отрывались от пленника. Она внимательно наблюдала, сцепив руки в замок, как мутация постепенно изменяет тело некроманта, превращая его во что-то.
"Что нам даст эта мутация? - поинтересовалась птенец. - Он не чувствует боли, поэтому ничего нам не скажет. Безусловно, такая демонстрация силы лудэр впечатлит его, но не ужаснет настолько, чтобы он сразу всё выложил"
- Хотя всё зависит от того, что именно получится в итоге, - задумчиво произнесла она вслух.

Отредактировано Странник (2011-07-02 23:01:20)

0

7

Эхнатон

Эхнатон внимательно наблюдал за ученицей. Он не планировал помогать или мешать ей, только наблюдать. Условия вечной войны вынуждали Магов жизни воспитывать учеников в строгости и с самого раннего возраста они должны были способны сами принимать решения. Эхнатон надеялся, что молодой Кадаверциан тоже способен на это и что он вскоре поймет, что убивать его никто не собирается, а вот изменить могут.
Лудэр надеялся, что некромант осознает, что ему грозит и будет отвечать на вопросы . Воздействие на Кадаверциана при помощи пыток он счел бессмысленным – маги смерти готовы умереть и угрожать им болью или смертью не имело смысла.
- Я думаю, что нашему гостю нужно время отдохнуть и осознать с чем он столкнулся. Мы с тобой в это время могли бы проверить округу и защитный контур.
Эхнатон предложил ученице оставить «гостя» на месте и отправиться за ним.
Фараон осмотрелся и направился к воротам – проверять защиту ему было удобно именно от этой точки. Эхнатон подошел к учнице и кивнул на ворота.
- Закрой глаза и попытайся сосредоточиться на силе, что защищает это место, силе , что оплетает дом и делает его опасным для чужих.
Руки Эхнатона легли на глаза ученицы, а сам он остался стоять позади.
- Попробуй сосредоточиться на нитях, что окружает дом, но смотри на них не глазами, а своей силой. Постарайся рассмотреть тонкие потоки, созданные моей силой.
Когда Эхнатон говорил, он начал обследовать потоки и смог обнаружить оплавленное отверстие в защите дома. Нити были, как будто, прожжены и безвольно висели. но концы нитей были умело скреплены магией и понять. где именно прорвана защита было не возможно. Только детальный осмотр давал результат.
Отверстие увидела и Урсула. Девушка могла отметить стайку изумрудных искорок, кружащих вокруг прорыва. В эту прореху пытались проскользнуть два крупных пятна, состоящих из зеленого света и пахнущие анисом.
Тем временем Эхнатон почувствовал чужое присутствии и угрозу. Лудэр толкнул ученицу на песок, а сам перекатился следом. Позади них появились мертвые, поднятые силой некроманта.
Эхнатон успел ударить до того, как виллахи добрались до них, но он не успел препятствовать кадаверциан ( Лудэр заметил, что более молодому измененному помогал старший соклановец) покинуть территорию особняка.
-Не отпущу!- Проговорил Лудэр и последовал за некромантами.
Эхнатон не планировал отпускать Кадаверциан и не мог себе позволить отпустить их .
-Урши, следуй за мной. – Оставлять ученицу одну в доме с порванной защитой фараон не желал, кроме того он надеялся обучить ее в процессе погони чему-то полезному.

Урсула

Мутация продолжалась. Тело некроманта, теперь болезненно искривленное, осталось посреди лаборатории. Урсула выпустила запястье пленника и поднялась, стряхивая с туники невидимые пылинки. В помещении царила идеальная чистота, но у юной ученицы появилось некое ощущение брезгливости, будто незваный гость одним своим присутствием осквернил его. Что же, методы воспитания, которые применял Эхнатон, оказались весьма действенными: Урши, никогда в жизни не имевшая дел с кланом Смерти, уже заочно ненавидела некромантов и самого их присутствия пыталась избежать.
А еще, она не хотела знать, что будет с несчастным после того, как трансформация завершится. Привычный человеческий облик он совершенно точно потеряет, но пока сложно сказать, насколько сильными будут изменения.
Наконец фараон отвернулся от пленника:
- Я думаю, что нашему гостю нужно время отдохнуть и осознать с чем он столкнулся. Мы с тобой в это время могли бы проверить округу и защитный контур.
- Вероятно, брешей в защите может быть несколько, – задумалась Урсула. – Если этот храбрец пролез, то за ним потянутся и остальные.
Для неё было удивительно, что кадаверциан настолько низкого ранга смог преодолеть защиту, поставленную грандмастером. Значит, лазутчик был не один, ему помогали – и, возможно, друзья притаились где-то рядом и поджидают удобного момента, когда хозяин поместья отвлечется.

- Пойдем, - согласилась норвежка, бросила короткий взгляд на лежащего на полу некроманта (его до сих пор лихорадило) и вышла во двор следом за наставником.
Первым делом Эхнатон направился к воротам. Урсула послушно шла за ним след в след: она понятия не имела, как нужно проверять защиту и потому просто внимательно наблюдала за действиями учителя. Она ожидала чего-то вроде лекции по поводу типов защиты, о правилах их установки и способах снятия и потому удивилась, когда фараон велел ей закрыть глаза и проверять охранный контур без всяких особых предисловий.
Вид у ученицы на мгновение сделался взъерошенный и беспомощный, но она не сказала ни одного слова возражения.
Защиты не было: она не видела и не чувствовала ее, хотя знала, что барьер на месте, необходимо только отыскать брешь.
- Учитель, я ничего не вижу, - она открыла глаза и растерянно моргнула. Видят боги, как Урсула ненавидела быть беспомощной! «Помощь и польза» - наверное, так бы начинался её девиз, если бы ей позволили его выбрать.
Ладони Эхнатона коснулись её лица, заставляя снова закрыть глаза и сосредоточиться на охранном контуре.
- Попробуй сосредоточиться на нитях, что окружает дом, но смотри на них не глазами, а своей силой. Постарайся рассмотреть тонкие потоки, созданные моей силой.

Контура по-прежнему не было. Были пустота и темнота, которые ощущает любой человек, лишенный возможность видеть. Тогда Урсула пошла другим путем: она сосредоточилась не на барьерах вокруг поместья, а на ощущениях учителя. Воздух звенел от силы древнего киндрэт, она была почти осязаема.
Ученица представила себе эту силу как туманную бирюзовую дымку, клубящуюся вокруг силуэта Эхнатона, охватывающую весь двор и создающую плотный непроницаемый контур вокруг владений. И вот тут словно что-то щелкнуло в сознании. Нити, оплетающие земли лудэр, вспыхнули в темноте. Барьер действительно был, только раньше Урши не могла его увидеть.
Мысленным взором она обвела все переплетения магических потоков, которые создавали контур. И вот наконец норвежка нашла точку прорыва. Там натяжение было гораздо слабее, концы нитей были грубо слеплены вместе – это было почти демонстративное издевательство. «Вот и мы, мы пришли» - вот что оно говорило. Или, по крайней мере, так казалось Урши.

Внезапно ученица уловила движение. К барьеру приближались два мерцающих зеленых силуэта.
- Кадаверциан! Сбегает! – выпалила Урсула, отстраняя руки учителя и резко разворачиваясь в сторону прорыва. Казалось, птенец сейчас запрыгает от нетерпения броситься к некромантам и всыпать им по первое число.
Резкий толчок сбил её с ног. Урши покатилась по песку, пока еще ничего не понимая. Спустя секунду она осознала, что Эхнатон только что спас ей жизнь: к ним незаметно подкрались вилахи, и если бы Урсула продолжала топтаться на месте, ей бы не поздоровилась.
Вскоре заклинание фараона смело слуг некромантов, но момент уже был упущен. Пленный кадаверциан бежал из лаборатории при помощи собрата. И теперь они быстро удалялись от владений клана Жизни в неизвестном направлении.

- Нельзя их отпускать! – заметила Урсула. – Кто знает, что пленник увидел или услышал здесь. Может, он уже успел порыться в наших кладовых?
Рассуждала она уже на бегу, потому что Эхнатон решил отправиться в погоню за беглецами и ученица ринулась за ним.
Недавно сросшиеся кости возмущенно заныли, протестуя против каких-либо физических нагрузок, но Урсула просто отключилась от этого ощущения, как от гудения назойливой мухи. Ломота в костях – это ничто по сравнению с той страшной болью, которую совсем недавно ей пришлось испытать. К тому же, Урши почувствовала, что впереди ее ждет нечто весьма интересное.
Началась самая настоящая охота, а присутствие рядом учителя определенно внушало надежду, что она будет успешной.

Эхнатон

Кадаверциан пытались сбежать после визита в резиденцию Лудэр. Эхнатон не мог допустить подобного – он не мог позволить старым врагам забрать то, что они могли найти в его доме. Но беспокоился Лудэр не о материальных ценностей, хотя пропажа любимых шкатулок его бы огорчила, куда сильней он волновался о сокрытии информации о том, что есть в доме и как расположены коридоры и комнаты.
Эхнатон очень торопился за некромантами и не стал седлать колесницу, предпочтя сам призвать средство передвижения. Вскоре перед Эхнатоном и Урсулой стояла пара тонконогих скакунов, очень похожих на обычных лошадей, но с более удлиненными мордами и с хвостом, cкорее напоминающим змеиный.
Эхнатон дождался, пока ученица заберется на предложенный транспорт, а после сам оседлал свой и пришпорил его, направляясь в сторону некромантов. Надеждам Лудэра, что они пришли к дому пешими не суждено было сбыться- две цепочки следов уходили в сторону пустыни и терялись за ближайшим барханом.
-Интересно, они надеются найти убежище в пустыне или просто пытаются сбежать как можно дальше?
Эхнатон улыбнулся ученице.
- След достаточно четкий, но если он будет теряться я предложу тебе попробовать его найти – ориентируйся на свое внутреннее чутье и на него. – Целитель призвал мелкого духа и направил его в сторону девушки. Если смотреть на духа- посланника обычным зрением, то можно было увидеть ворона, сидящего на плече Урсулы и дожидающегося ее приказа.
-Урши, он ждет куда ты его направишь.
«Кони» меж тем продолжали нестись вперед по песку – они не могли устать или проявить характер –только следовать приказу, призвавшего их.
Эхнатон осмотрелся и тихо выругался- он понял куда направлялись некроманты и ему это не нравилось. Кадаверциан направлялись в сторону захоронений бедняков Каира и если Лудэр не успеют перехватить их до некрополиса, то вместо некромантов они столкнуться с армией поднятых мумий.
И Лудэр явно не успевали – некроманты различались двумя черными точками в отдалении, и до некрополиса им было совсем чуть-чуть.

Урсула

Призванные Эхнатоном кони двигались так быстро, что Урсуле иногда начинало казаться, что они летят над барханами, не касаясь копытами песка. Однако догнать некромантов по-прежнему не удавалось. Они получили несколько драгоценных минут форы, пока лудэры осматривали повреждённый контур, и теперь уверенно двигались вперёд. Было непохоже, что они пытаются найти случайное убежище среди песков. Когда кадаверциан скрылись из виду, Урши послала за ними ворона. Повинуясь её молчаливому приказу, дух взмыл вверх и быстрой тенью понёсся над барханами.
Ученица видела всё, что показывала ей призванная сущность. Вот два почти неразличимых силуэта пересекают огромное песчаное пространство, а потом уверенно сворачивают на юго-восток. Вдалеке виднелись очертания полуразрушенного городка – или, быть может, даже деревни.
-Интересно, они надеются найти убежище в пустыне или просто пытаются сбежать как можно дальше? – предположил фараон.
- Боюсь, что ни то ни другое, - Урсула мысленно передала учителю то, что ранее узнала от духа. – У них есть чёткий план, некроманты двигаются в строго заданном направлении. Не думаю, что это случайность: они знают, куда бежать.

Спустя несколько минут лудэр достигли полуразрушенной деревни. Ни одной живой души не осталось там, а от домов остались одни покосившиеся остовы. Улицы давным-давно поглотили пески пустыни, и только кое-где удавалось увидеть обломки глиняных кувшинов. Урсула увидела, что из песка торчит какая-то изогнутая железка. Она заставила коня сбавить ход и, наклонившись, выдернула странный предмет из песка. После чего норвежка помчалась догонять Эхнатона.
- Посмотри, что я нашла. Что это? – она протянула учителю свою находку. Это оказался один из тех инструментов, которые использовали при изготовлении мумий.
Лудэр только что проехали бывшую деревню «отверженных» - бедных и непочитаемых людей, которые следили за порядком в некрополях: убирали там, изготавливали скульптуры и краски для росписи стен и иногда выполняли роль бальзамировщиков.
Разумеется, Урсула не могла этого знать и теперь заинтересованно оглядывалась по сторонам. Наконец улица с покосившимися домами закончилась, и лудэр выехали на плато. Силуэты кадаверцианских всадников были теперь хорошо различимы без всякой помощи духа и направлялись в некрополь.

Норвежка помрачнела. Её скудных знаний о Египте вполне хватило, чтобы представить, что некроманты могут там найти – множество мумий, которые поднимутся на их защиту.
Когда некроманты бросили лошадей и скрылись в тёмных проходах некрополя, птенец начала сомневаться.
- Нужно ли нам дальше преследовать их, энсэби*? – с сомнением спросила Урсула. – Это их территория, они спасутся там, а мы можем пострадать. Хотя...
В следующий же миг она устыдилась своих слов. Если некромантам удалось похитить что-то из усадьбы, то это, пожалуй, еще опасней, чем вероятное нападение мумий. Знания лудэр должны всегда оставаться у самих лудэр.
Наконец Эхнатон и его ученица достигли входа. Урсула заглянула туда. В потолке были отверстия, которые позволяли скудным лунным лучам проникать внутрь. В некрополе царила гробовая тишина – как раз такая, какой ей и полагалось быть в подобном месте.
Арка входа была грубо обработана – а возможно, просто обточена постоянными ветрами и песчаными бурями – но казалась по-прежнему надёжной.
- На века строили, - уважительно заметила Урши, переступая порог и двигаясь вперёд по коридору. Узкий проход через десяток метров раздваивался, и норвежка остановилась в замешательстве.
- Куда пойдём? – спросила она, дождавшись, когда подойдёт учитель. – Смотри, здесь есть какие-то надписи, - ученица указала на полустёртые иероглифы над каждым из двух проходов.
_____________________
* почтительное обращение к фараону в Древнем Египте

0

8

Азарт погони и попытка поймать ускользающую добычу слишком увлекли Лудэра. Он не заметил, что пески сменились на небольшую деревушку, а потом на город мертвых. Эхнатон  уже проехал  часть захоронений, когда осознал, где именно он оказался.
Древнее место захоронений издавна почиталась Египтянами. Много столетий жители Каира хоронили здесь своих мертвых, многие века пустыня принимала в себя все новые слои костей и мумий – все новые подношения смертных богам потустороннего мира.  Некропорлис был пропитан энергией старых захоронений, энергией Смерти.  На его территории некроманты могли чувствовать себя намного увереннее – здесь все было в их магии.
Эхнатон пригнулся в седле – желание нагнать некромантов не уменьшалось. То, что они здесь обладали большей силой, он не счел достойной причиной – Лудэр решил продолжать погоню  и в случае необходимости уничтожать как некромантов, так и их созданий. О том, что необученный магии птенец может пострадать, Эхнатон не думал – он был увлечен погоней и уверен, что сам сможет защитить Урсулу в случае необходимости.
- Если мы отступим, то никогда не узнаем о том, как они к нам пробрались и что им было нужно. Ты предлагаешь отступить, Урши?
В голосе фараона звучало недоумение.
Он спрыгнул с коня и вместе  с девушкой вошел в катакомбы некрополя. Он знал, что они строились очень давно, но никогда не пытался выучить их план наизусть, считая, что всегда сможет сориентироваться в переплетениях коридоров.
  - Они не могли слишком далеко уйти – изменения тела нашего  «гостя» должно проявляться все сильней.
Он осмотрелся и не стал брать факел – зачем лишний раз привлекать к себе внимание?
Эхнатон и Урсула прошли вглубь катакомб, пока не оказались у дверей в зал мумификации.  Тела, лежавшие на столах мерно светились зеленоватым и проблема была в том, что тел этих было не мало.   Фараон обернулся к ученице и взглядом показал ей двигаться к выходу - он наконец осознал, что некромантов им не догнать ,а сражаться со всеми обитателями некрополиса ему не хотелось.
Но онги не успели –Мумии уже начали подниматься и отправились в сторону Лудэр. Тела выходили на магов жизни со всех сторон и не собирались останавливаться.
Эхнатон осмотрелся, оценивая их количество – он мог попробовать справиться с сотнями трупов, но  защитить при этом птенца- вряд ли. 
- Сегодня тебе нужно будет учиться быстро бегать. – Фараон подтолкнул ученицу в сторону пока еще пустого прохода в лево и шепнул.
-Беги!- Он кинул за спину заклинание,  опутывающее тела перед операцией, но широкой волной и поспешил за Урсулой.

+1

9

Урсула никогда не видела столько мумий. Уж если на то пошло, то она вообще никогда не видела мумий - как-то не представилось случая. И потому, когда замотанные бинтами тела зашевелились, пытаясь подняться со своих постаментов, норвежка пару секунд просто стояла и смотрела на них. В зале мумификации оказались очень необычные и красивые потолки, расписанные под ярко-синее, украшенное золотыми звёздами, ночное небо. На правой стене бог с шакальей головой тянул к мертвым нееестественно длинные руки. Вот от этих-то когтистых пальцев Урсула и отпрянула: в какой-то миг ей показалось, что чересчур реалистичное изображение шевельнулось на стене. Целительница вопросительно взглянула на учителя, ожидая его приказа. Бежать с громогласным воплем по запутанным коридорам казалось ей крайне неразумным: по крайней мере, продвигаться в глубь некрополя не стоило. Зато Урши  хорошо запомнила путь, по которому они пришли, и была готова немедленно возвращаться обратно.
Некроманты успешно отгородились от преследователей целой армией мёртвых тел, благо материала у них было в избытке. Птенец попятилась к коридор, повинуясь приказу уносить ноги, и замерла. Тот широкий проём, через который они проникли в некрополь, невероятным образом исчез! На его месте красовалась здоровенная плита, изображающая Справедливый суд Маат: сердце умершего суровая богиня взвешивала вместе с пером.
- Сегодня тебе нужно будет учиться быстро бегать, - фараон легко подтолкнул ученицу к левому проходу и приказал: Беги!
Урсула не заставила себя ждать: она с фантастической скоростью рванулась вперёд и через секунду уже исчезла в тёмном проходе. Ни на минуту её не оставляло ощущение, что проклятые кадаверциан загоняют их в ловушку. Но что было делать? Пути назад не было, а впереди ждали только гулкие тёмные проходы к центру некрополиса, где было полным-полно поднятых некромантами тел.
Через минуту норвежка выбежала в круглый зал, слабо освещённый: в потолке красовалась дыра. У стен стояли полурассыпавшиеся статуи, изображавшие духов-стражников, с ржавыми боевыми топорами наперевес. Услышав в ближайшем коридоре подозрительное поскрипывание и стук костей, Урсула присмотрелась к топорикам повнимательней и вскоре выдернула один из рук ближайшей статуи.
Из круглого зала не было ни единого выхода кроме того, через которые она туда проникла. Зато там был глубокий, ведущий в недра земли колодец - наверняка переход на нижние уровни. Дождавшись учителя, птенец указала рукой туда, в зияющую пустоту и черноту:
- Либо придётся лезть туда, - сообщила она, - либо срочно надо выучиться летать, чтобы вырваться отсюда через дыру в потолке.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-07-04 19:32:14)

+1

10

Эхнатон  не дождался результатов своего заклятия, предпочитая поспешить за Урсулой, надеясь скрыться от преследующих тварей.
Прошли те времена, когда юный фараон носился среди погребальных залов, вместо того, чтобы читать о деяниях предков, но сейчас он был рад вспомнить то  умение - резко поворачивать и автоматически закрывать проходы за собой.
Существ некромантов закрытие проходов не могло остановить, но могло задержать, поэтому приходилось бежать все дальше.
Эхнатон остановился рядом с ученицей и осмотрелся - пути назад не было - твари перекрывали путь, ведущий к выходу. Люк, замеченный Урсулой оказался оптимальным вариантом. Он вел еще глубже в катакомбы, к еще более старым захоронениям.
- У нас нет выбора - оставаться здесь не имеет смысла.
Он подошел к краю отверстия и заглянул в него.
- Лететь всего на пару уровней. Там относительно свежие захоронения. Они не столь обширны как более старые.
Успеть проверить пространство внизу с помощью призванных сущностей Эхнатон не успевал - слишком близко были враги.
Он оглянулся к Урсуле.
- Я осмотрю путь и как только я говорю прыгать - следуй за мной.
Он первым отправился в темный провал.
Эхнатон сразу почувствовал запах благовоний, похоже, на данном уровне были захоронения более богатых граждан.
В комнатке было тихо и не было заметно следов некромантов.
- Прыгай. -  Фараон дождался, пока птенец приземлится, и направился по коридору из этой комнаты. Он не сомневался, что птенец последует за ним, но на всякий случай отслеживал ее состояние при помощи связи.
Коридоры и переплетения коридоров не имели четкого плана и Эхнатон ориентировался скорее интуитивно. Он пытался провести их к соседнему выходу, надеясь, что он не занят тварями Кадаверциан.
Пройти им удалось достаточно далеко - уже десяток развилок осталось позади. Лулдэр успели немного расслабиться и начали надеяться на благополучный исход, но именно в этот момент все изменилось.
Из темноты бесшумно появились маленькие силуэты, с горящими зеленым глазами, и бросились в сторону целителей. Мелкие твари, некогда бывшие священными кошками, уверенно нападали на Лудэр. Они рвали вампиров когтями, кусали их.
Существа,  поднятые некромантами, старались причинить максимальный вред.
Эхнатон  откинул прокусившего руку зверя и обернулся к Урсуле. Он беспокоился - справляется ли ученица с новой напастью.

0

11

В коридорах что-то скреблось и шуршало. Периодически раздавались звуки старческих шаркающих шагов - это мёртвая армия кадаверциан подбиралась к лудэрам по меньшей мере с трёх сторон. Урсула обеспокоенно обернулась, чтобы проверить проходы. Прыгать вниз, на глубокие уровни, ей совсем не хотелось. Норвежка опасалась, что построение коридоров некрополя предусматривало  выходы только на верхних "этажах". В глубине земли магов Жизни ждали только новые мумии, бесчисленные слуги некромантов. Однако бесстрастное лицо фараона слегка успокоило ученицу. Эхнатон заглянул внутрь, в зияющий провал и сообщил:
- Лететь всего на пару уровней. Там относительно свежие захоронения. Они не столь обширны как более старые. Я осмотрю путь и как только я говорю прыгать - следуй за мной.
Урши согласно кивнула и приготовилась прыгать по команде наставника. Когда старший лудэр скрылся в темноте колодца, ученица проворно влезла на постамент и заглянула внутрь.
Сильно пахло благовониями. Снизу раздался шорох, а потом повелительное: - Прыгай.
Птенец с опаской примерилась, а потом спрыгнула вниз. Пара уровней - это было действительно не так много, но приземление оказалось болезненным. Недавно зажившие ноги при приземлении заныли с новой силой, и Урсула прикусила губу. Она не собиралась хныкать и жаловаться учителю, а то фараон того и гляди решит, что ему не нужен ученик, который распадается на отдельные косточки от одного удара.
Однако без гневных воплей не обошлось:
- Ай, что за..? - что-то маленькое и юркое спрыгнуло сверху и вцепилось Урсуле в волосы. Та завертелась на месте пытаясь отодрать от себя это странное, цепкое, отчётливо пахнущее тленом существо. Наконец норвежка изловчилась, схватила нападавшего за лапы и с силой отбросила от себя. Хрупкое тельце рассыпалось в пыль от удара о стену, и Урши увидела, что это была кошачья мумия. Кадаверциан подняли не только мёртвых людей. Их магия распространилась и на всех созданий, чьи тела покоились в темных залах некрополя.
А кошки подбирались всё ближе. Десятки проворных, замотанных в бинты тел окружили лудэр. Потом что-то заскреблось и на потолке. Урсула подняла голову и замерла на месте. Прямо по потолку расписанному текстами из Книги Мёртвых ползло что-то странное. Некогда это было обычное человеческое тело, теперь лишённое головы и как-то странно перекрученное, как будто кто-то пытался завязать мертвеца узлом. Скорей всего мумию когда-то повредили грабители, которые в спешке сорвали с неё погребальные покровы и вывернули суставы, пытаясь содрать драгоценные украшения с негнущихся рук. Вокруг этого страшного силуэта мерцала всё та же зеленоватая дымка кадаверцианской магии, а к запаху тлена примешивался и запах аниса.
- Это уже чересчур, - сердито сказала Урсула, потихоньку отступая к стене. Вторую кошку она стукнула на лету какой-то грязной деревяшкой и сильно жалела, что оставила наверху тот ржавый топор, позаимствованный у статуи. - Эхнатон, куда нам идти? У этих катакомб есть какая-то система? - она очень надеялась, что учитель-египтянин хорошо разбирается в схемах подобных сооружений.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-07-12 22:35:33)

0

12

Кошачий глаз
Фараон отметил, как успешно птенец справляется с напастью  и поощрительно кивнул Урсуле, не переставая при этом откидывать в сторону мумии мелких зверьков.
«Ты молодец» - Он не стал скрывать свое одобрение, стараясь приободрить птенца, понимая, что новообращенной целительнице непросто принять происходящее.
Пока Эхнатон отвлекся одна из кошачьих  мумий совершила диверсию и прыгнув со статуи вцепилась зубами в горло фараона. Лудэр с ругательством откинул от себя поднятую некромантами священную кошку и с удовольствием швырнул ее о каменную стену. Силы вампира было достаточно, чтобы ударить так, что кости мумии рассыпались от прикосновения со стеной.
Следующий зверек полетел следом и тоже рассыпался. Фараон был доволен - он нашел способ быстро избавляться от кошачьих мумий.
Спустя тридцать одну кошку и чуть более восьмидесяти секунд Эхнатон остановился. Он почти чувствовал, что они задержались на одном месте слишком долго  - и скоро к ним пожалуют еще гости. Нужно было спешно уходить.
К счастью кошки успели закончиться стараниями двух Лудэров и отступали целители уже по окончательно мертвым трупикам животных, а не по кровожадной кусачей массе.
- Нам вдоль основного коридора до конца, а там вверх - там должна быть лестница наверх, а потом выход. - Эхнатон уже примерно понял,  в какой части катакомб они находятся и надеялся, что выход с его последнего посещения находится там, где он помнил.
- Поспеши. - Проговорил фараон и сам первым отправился по коридору, в том, что Урсула последует за ним он не сомневался.

+2

13

Пока Урсула с фанатизмом лупила кошек импровизированной дубинкой, Эхнатон нашёл способ расправиться с ними ещё быстрее. Ученица успевала увидеть, как маленькие мумии рассыпаются от соприкосновения со стеной, и радовалась, что не отправилась в подземелье одна. Без помощи учителя ей было бы не выжить. Без клановой магии против кадаверцианских слуг делать нечего. А Эхнатон нарочно не начинал обучение заклинаниям лудэр до тех пор, пока птенец не научится этикету и не начнёт вести себя подобающе воспитаннице фараона. Он дразнил новым знанием, но наверняка ничему не учил. Вначале Урсула должна была выучиться вести себя как лудэр, а уж потом сражаться как лудэр.
Все эти мысли мелькали в голове у норвежки, пока она уже заученными механическими движениями отбивалась от нападавших кошек. Прыгали крошечные создания совершенно бесшумно, без раздражающе громкого вызывающего мяуканья. У мумий просто уже истлели голосовые связки. Урсула действовала по простейшей схеме: летит кошка - стукни кошку - нет кошки.
Правда, задача усложнялась тем, что мумии прыгали со всех сторон, а у ученицы Эхнатона была только одна пара рук. От некоторых она не успевала отбиться. Например, любимая кошка какого-то вельможи разодрала Урши щёку в кровь. То, что этот зверёк некогда принадлежал богачу, угадать было нетрудно: когти у мумии были золотые и загнутые, как крючья. Измазанная кровью, покусанная и поцарапанная, норвежка растеряла остатки спокойствия и лупила нападавших уже с остервенением. К счастью, у некромантов оказался весьма ограниченный запас маленьких мумий. Примерно пару сотен кошек спустя в катакомбах снова стало тихо.
Однако Урсула понимала, что в запасе у кадаверциан ещё предостаточно материала. Плохо - она уже начала уставать, так как после ранения не до конца оправилась.
- Нам вдоль основного коридора до конца, а там вверх - там должна быть лестница наверх, а потом выход. Поспеши. - фараон дорогу помнил, и Урсула немного утешилась. Но ненадолго: в дальних коридорах снова что-то заскреблось.
Эхнатон быстро направился по нужному коридору, а вот ученица замешкалась.
"Если придут сами некроманты, - думала она, - то надо дать им бой. Иначе они будут напускать на нас всё новых и новых мертвецов, пока мы не погибнем. Достойно ли лудэр бежать, поджав хвост?"
Пока она думала, в зал вступило несколько мумий. Нелепо вытянув руки, они слепо шарили перед собой, стремясь достать добычу. Погребальные пелены свисали с их плеч, как старые нестиранные тряпки. Кое-где из покровов выпадали искусно сделанные амулеты-скарабеи из ляпис-лазури. А потом мимо ног мумий пробежали какие-то маленькие чёрные жучки, с виду весьма безобидные.  Они опрокинули одно из мёртвых тел и за несколько секунд обглодали его до костей.
И вот тут-то Урсула ужаснулась и бросилась за фараоном с такой скоростью, что только пятки засверкали.
- ЭХНАТОН! ПОДОЖДИ МЕНЯ!!!

+1

14

Эхнатон шел вперед, выглядывая новую напасть - то, что некроманты не дадут им так просто выбраться из некрополиса,  Целитель понимал. Также он понимал, то позволить себе устроить полноценное сражение  с некромантами  он не может - слишком опасно это было делать на территории пропитанной их силой.  И как бы Эхнатон не злился, как бы не мечтал начать бой, он был достаточно опытен, чтобы понимать, что сейчас он может только уходить, потому и спешил, увлекая птенца за собой в направлении выхода.
Услышав позади крик птенца, он повернулся с заклинанием в руках. Он ожидал увидеть что угодно от некромантов до сотворенных ими умкуву, но увидел только ученицу, убегающую  по пустому коридору. Не успел фараон удивиться пугливости ученицы, как заметил черную тучу насекомых, волной накатывающую по полу. Волна состояла из мелких жучков, самоотверженно и по телам собратьев спешивших на встречу Лудэр. Вот только справиться с ними было бы намного сложнее с кошками. Намного проще было задержать, а после попробовать убежать.
Ожидая Урсулу, фараон принялся нащупывать факел  на стене и когда искомый был найден - он довольно улыбнулся.
- Поторопись... - Он опрокинул на пол кувшин с благовониями, позволяя маслам пролиться по полу, делая его скользким и блестящим.
Следом за кувшином, на пол за Лудэр полетел горящий факел. Едва он соприкоснулся с маслом, как все вспыхнуло  в свете яркого пламени. Огонь обжег каменные стены и слизнул приближающихся жучков. Сколькие из них загорелись, смотреть не было времени, поэтому Эхнатон чуть подтолкнул птенца от огня, а после и сам  поспешил за Урсулой к спасительному черному пятну выхода.
То, что небо было все еще черным- радовало фараона. Блуждая по катакомбам он и потеряли немало времени и он весь остаток пути опасался, что они выберутся на поверхность с наступлением рассвета.

+1

15

Урсула Лудэр еще никогда не убегала от маленьких прожорливых жучков. Сегодня это случилось впервые - и не сказать, чтобы ей понравилось. Чуткое ухо киндрэт улавливало топоток сотен маленьких лапок и противный стрекот, издаваемый этими насекомыми. Больше всего она боялась, что не успеет добраться до учителя и её сожрут где-то на полпути. С другой стороны, пришла запоздало здравая мысль: что если её сожрут вместе с Эхнатоном, вряд ли будет лучше.
В любом случае норвежка побила все возможные рекорды скорости, добираясь до наставника. И удивилась спокойной улыбке фараона, которой он её встретил. В следующий миг раздался звон разбитой глиняной посуды, и полыхнуло пламя. Первая сотня жучков зажарилась сразу же, остальные чёрной волной отхлынули назад, в спасительную темноту катакомб.
Огонь рванулся вперёд, прямо на лудэр, и целители снова побежали. Очередной урок был усвоен Урсулой железно: хочешь выжить - изволь побегать. Лёгкий толчок в спину от учителя слегка прибавил ей скорости. Лудэр практически одновременно достигли выхода, вот только Урши немного замешкалась. Пока фараон проверял, не начинается ли рассвет, ученица отступила немного назад. Ей показалось, что она слышит тихий шорох в одной из глубоких ниш.
Оставлять врага за спиной ей не хотелось. Предупредить учителя - вот что было бы самым правильным, но она решила, что больше не хочет болтаться за спиной фараона как бесполезный балласт. Учитель дважды уже спасал ей жизнь за сегодняшний день.
И потому Урсула безрассудно шагнула назад, в темноту, и заглянула в нишу. И тут же кто-то схватил её и со всего размаху впечатал в стену.
Некромантка не стала даже тратить на неё, неофитку, клановую магию. Она вышла на свет и вцепилась смуглыми холеными пальцами норвежке в подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Глаза у неё были страшные: мудрые и злые одновременно. Она была очень стара, очень сильна и явно решила не в прятки поиграть.
- Твой учитель покалечил моего птенца. Не стоит ли отплатить за его доброту?
Урсула ждала смертельного удара. Она даже двигаться не могла, прикосновение кадаверциан словно бы парализовало её. Или это был страх?  Незнакомка действительно до дрожи напугала её.
Но удара не последовало. Пальцы разжались, и противница исчезла.
Норвежка, пошатываясь, вышла из-за поворота, доковыляла до выхода и мешком свалилась у ног учителя. Её колотила дрожь - совершенно противоестественная. Пальцы на левой руке как-то скрючились, выгнулись и больше стали напоминать когти, чем пальцы. Мутация - некромантка отплатила Эхнатону той же монетой. Только эта трансформация затронула не всё тело. Она началась от кончиков пальцев и медленно пробиралась вверх по руке до плеча.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-08-08 01:08:57)

+1

16

Эхнатон уже почти добрался до выхода, когда заметил, то с Урсулой вновь что-то не так.
Фараон обернулся, готовясь обрушить громы и молнии на нерадивую ученицу ,что все время тормозит их перемещение и не может даже бежать без приключений.
Но ни слова не сорвалось с губ фараона, когда он увидел состояние девушки.
Те несколько секунд, что Эхнатон рассматривал птенца, он решал - нужна ли ему такая ученица, видит ли он в ней потенциал.
Именно в этот момент решалась судьба Урсулы Лудэр.
Фараон принял решение быстро - он не хотел терять ученицу и считал, что сможет научить Урши тому, что ей понадобится в дальнейшем. Он видел ее будущее в клане и решил отойти от своего привычного способа воспитания.
- Приготовься. Будет страшно. - Он подошел к девушке, рассматривая ее руку.
По всему выходило, что остановить процесс невозможно без очень жесткого вмешательства. Вот только возможности в эту же минуту доставить птенца в лабораторию у фараона не было, а жать он не мог. Пришлось решать ситуацию на месте.
Эхнатон подошел к птенцу и коснулся рукой лба девушки, своей магией он отключил ее нервные окончания на поврежденной конечности. Медлить он не решался- опасаясь новых засад некромантов, потому и вызвал мелких духов, чтобы предупредили Лудэр в случае чего
- Урши, сейчас будет чуть-чуть больно. – в руках целителя появилось оружие. Секунда и серп взлетает в воздух.
Еще одна и он опускается на руку ученицы, отделяя зараженную кадаверциан плоть. Оружие отсекло зараженную плоть, останавливая процесс мутации. Во всяком случае на это надеялся фараон.
Кровь брызнула на лицо Лудэра, когда он склонился к руке девушки, точнее  к той ее части, что осталась у Урсулы.
- Все закончилось – Руки Эхнатона уже были в крови птенца. Он принялся быстро стягивать сосуды, стараясь не допустить лишней кровопотери - ткани сращивать он не стал, понимая, что регенерации это только помешает.
- Ты молодец - он улыбнулся ученице и провел рукой по ее волосам.  – Сейчас доберемся домой и я займусь раной и вирусом некромантов.
Эхнатон осмотрелся - времени было мало. Сил у ученицы еще меньше. Решение назрело само. Он подхватил Урсулу на руки и бросился от некрополиса, надеясь успеть до рассвета.
Они бежали через пески и Эхнатон понимал, что не успевает.
Солнце уже начало подниматься…

+1

17

Урсула смотрела на учителя и понимала, что сейчас она боится его даже больше, чем ту некромантку. Такого взгляда у Эхнатона она ещё не видела: фараон просчитывал, что выгоднее - вылечить её или бросить недотёпу здесь, в катакомбах.
Она молча ждала его решения, стискивая зубы от боли. Кости ощутимо похрустывали, изменяясь под воздействием проклятья кадаверциан. Рука уже мало напоминала человеческую конечность - сейчас до локтя это была уродливая когтистая лапа с гораздо большим количеством суставом, чем у неё было раньше.
Наконец Эхнатон шагнул к ученице:
- Приготовься. Будет страшно, - и Урсула поняла, что умрёт не сегодня. Пусть уж лучше страх и боль, чем превращение в чудовище и смерть в одиночестве. Одно прикосновение -  и рука у норвежки онемела. Она больше не чувствовала пальцев. Урши задумчиво пошевелила когтями, а потом вытянула уродливую суставчатую конечность вперёд, подставляя её под серп.
Боли не было. Было много крови. Очень много. Ученица смотрела с отсутствующим видом, как алая лужица расползается по полу, а потом у неё подкосились ноги и она начала неуклюже заваливаться на бок.
Кажется, Мэтр что-то говорил (успокаивал?) и залечивал рану, но она его не слышала. В ушах шумело, а взгляд безразлично скользил по потолку. Чтобы не потерять сознание, она принялась размышлять.
"В катакомбах их было двое. Искалеченный ученик и его наставница, - перед глазами вновь всплыло  надменное лицо некромантки со злыми зелёными глазами. - Он вряд ли мог колдовать, ему было почти так же плохо, как и мне, а значит она одна..."
- Она одна подняла половину некрополя, - пробормотала Урсула вслух. Её почему-то казалось очень важным, чтобы Эхнатон услышал. Над ней уже был не сводчатый потолок катакомб, а небо. Стремительно светлеющее небо.
Норвежка вздрогнула. Они были где-то в середине пути от дома, а рассвет уже начинался. Никаких шансов успеть и абсолютно негде укрыться. Похоже, смерть придёт уже сегодня - жаль.
"Прости меня", - подумала Урши, обращаясь к учителю.
Всё. Это конец.
Наверное надо было что-то сказать, но у неё не было ни одной толковой прощальной речи на уме.
"Урсула, ты - деревенская идиотка. Зачем ты полезла в тот коридор? Если бы не твоё проклятое любопытство, всё закончилось бы хорошо. Возможно", - оставалось только ругать себя за глупость и неспособность помочь старшим.
Внезапно она прекратила заниматься самобичеванием и  спросила:
- Что значит "бенремут"?* Это последнее, что сказала некромантка, прежде чем уйти. Это важно?
Норвежке даже стало почти смешно. Наверное, так всегда бывает, когда ты готовишься умереть и не знаешь, что сказать. И вместо этого говоришь что-то совершенно глупое и неважное - но что кажется тебе важным именно в этот конкретный момент.
___________________________

* Бенре-мут - египетская царевна, младшая сестра Нефертити.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-08-11 16:25:08)

+1

18

Фараон очень спешил, но солнце не согласовало с царем Египта своего расписания и самоуверенно проснулась. Спрятаться от него посреди пустыни было мало шансов, но умирать просто так он точно не собирался.
Эхнатон придержал птенца и осмотрелся- безопасных мест рядом не было. Как не было рядом условно спасительных могильников - только пески ,которые скоро освятит диск Атона.
Фараон понимал, что наперегонки с солнцем у него нет смысла бежать. Он остановился и услышал слова, сорвавшиеся с губ Урсулы. Знакомое имя со множеством подтекстов, но разбираться с ними в данный момент времени у фараона не было.
Он мысленно обещал подумать себе о Кадаверциан чуть позже, если выживет.
А выжить было непросто - небеса уже во всю розовели и скоро розоватую дымку прорежут первые золотые лучи, истребляя наглую нежить.
К сожалению уйти в мир Клана он не мог - слишком ослаблена была Урсула и шанс пережить подобное приключение для нее был минимален. Закапываться в землю или бегать в волчьей шкуре было также недоступно для фараона. Он даже не мог спечь пески и сделать из них каменное убежище…
Но он мог иное - везде даже в самом мертвом месте есть частички жизни.
И именно к ним призывал целитель. Тысячи насекомых, ящериц и змеек, а также мелких духов, вольготно носившихся по окрестностям слетелись на зов Фараона. Мелкие существа ничего не могли сделать с солнцем, но они могли иное - своими телами они начали рыть небольшую  могилу для Лудэр. Способ спастись, зарывшись в землю показался Лудэру наиболее приемлемым - это была словно очередная шпилька в адрес некромантов. Он просто не мог  от нее удержаться.
Когда первые лучи уже разнеслись над горизонтом, они еще были  на поверхности. Эхнатон с птенцом на руках бросился в импровизированную могилу ,а затем магией обрушил насыпь, закрывая их от солнечных лучей.
Прижимая птенца в плену песка, Фараон первым делом проверил состояние птенца - Урсула была жива ,что самое главное, а остальное он планировал излечить. Но силы ей нужно было восстановить.
Опасаясь двигаться, чтобы не обрушить завал из песка Эхнатон продолжил лежать, как упал. Он не мог накормить птенца своей кровью. Мог только, как целитель, переливать силу девушке, выкачивая ее из окружающих их жучков и паучков. То, что они должны проснуться среди трупиков мелких животных Эхнатона не волновало.
«Урши?»- он попробовал дозваться птенца, надеясь что она ответит, но  не проснется - объяснение птенцу почему они  похоронены заживо может стать не слишком удачным концом вечера.
Мысли о той, что стала Кадаверциан и как его дочь решила начать войну против своего фараона он старался не допускать. Он планировал разобраться с некроманткой при следующей встрече, и не хотел тратить на нее эмоции сейчас.

0

19

Бенре-мут Кадаверциан

Она провожала их взглядом до тех пор, пока лудэр не скрылись за барханами. Презрение и ненависть - вот что было в её взгляде, сверлившем фараону затылок. Но было там ещё и разочарование.
"Я не успела..."
Бенре-мут повернулась ко входу спиной и зашагала вглубь некрополя. Коридор был завален иссохшими телами с размотанных бинтах: когда в мумиях отпала надобность, некромантка просто перестала их контролировать и они попадали там, где находились. Вопиющее святотатство для кадаверциан, особенно для египтянки. Но женщина уверяла себя, что у неё просто не было выхода. Её надо было присматривать за учеником,  а не сражаться с лудэрами.
Она вернулась к Аше слишком поздно. Трансформация завершилась, и от её чайлда осталось только слабо поскуливающее окровавленное нечто, уже мало напоминающее человека. Бенре-мут нахмурилась и наклонилась ниже, рассматривая искажённое лицо ученика. Искусанные губы кривились, а на лбу выступила испарина.
"Ему уже не помочь", - отстраненно отметил разум, а глаза скользнули в сторону, оценивая общие повреждения. Рёбра вывернулись под другим углом и проткнули кожу, суставы распухли, пальцы  на руках и ногах стали длиннее, а на спине проклюнулось что-то напоминающее крылья. Это был уже не человек. Мутация необратима, а значит о том, чтобы хоть как-то облегчить страдания чайлда и речи быть не могло. Бенре-мут ничего не могла сделать для ученика. Ничего, кроме последнего проявления милосердия.
- Аша, ты слышишь меня? - позвала женщина. Ученик слабо дёрнулся и невнятно забормотал. - Мне жаль, мальчик.
И она занесла серп для последнего удара.
Спустя некоторое время Бенре-мут устроилась в одной из удобных глубоких ниш, поджала ноги и закрыла глаза. Она знала, что на поверхности уже поднимается солнце и призывала всех своих богов, умоляя испепелить врагов.
"О львиноголовая Сохмет, богиня мести, услышь меня..."
Она позволила Эхнатону уйти и забрать свою долговязую неуклюжую ученицу - на этот раз целители отделались легко. Слишком легко. Бедный Аша, он поплатился за своё любопытство, а она, наставница, не смогла его уберечь. Ей было даже жаль, что чайлда погубил её родственник. Царевна надеялась даже, что никогда ей не придётся сталкиваться с Эхнатоном. Всё-таки родичи. Были. Когда-то.
Совсем некстати мелькали образы, вырванные из прошлой жизни: вот дым, струящийся из курильниц, поднимается вверх, к небесам, где нестерпимо ярко сияет солнечный диск - Атон, новое божество Египта; вот сестра, Нефертити, которая размахивает свитком прямо перед лицом жреца Амона и что-то сердито ему доказывает; а вот сама Бенре-мут в неудобном и тяжёлом, украшенном зелёными бусинами парике склоняет голову перед фараоном...
"Будь ты проклят, отступник, - подумала Бенре-мут, закрывая глаза и проваливаясь в тяжёлый, полный дурных видений сон. - Я обязательно навещу тебя, чуть позже, и вот тогда мы поговорим. В последний раз, возможно".

Урсула Лудэр

"Урши?"
"Я здесь, - отозвалась она. - Я слышу тебя".
Или она только хотела отозваться. Что-то тяжёлое давило на неё, как будто Урсулу завернули в многотонное каменное одеяло. На неё навалилась странная апатия: хотелось снова расслабиться, зажмурить глаза покрепче и не двигаться. Но учитель зовёт, и она должна куда-то идти...
Озарение пришло внезапно. Кругом было душно и темно, как в могиле. Ученица дёрнулась, но места, чтобы передвинуться не было, и вместо того, чтобы отползти куда-то подальше, она уткнулась носом в плечо Эхнатона. Осознание того, что учитель тут, рядом прибавило уверенности, но норвежка по прежнему не знала, где они.
"Где мы?" -  спросила она почти жалобно и тут же почувстовала сухой щекочущий запах прогретого песка. Они были под землёй, где-то глубоко. И рядом шуршало и копошилось что-то живое.
Урши чувствовала себя совсем ослабленной. Болела левая рука - точнее то, что от неё осталось, всё тело тряслось, как в лихорадке, а сломанные при падении статуи кости всё продолжали ныть. Как ей хотелось пожаловаться, сказать: "Я не могу больше, вылечи меня, вылечи!" Но Урсула не сказала ничего. Ей было больно, ей было плохо, но она не смела даже намекнуть об этом. Помнила ещё тот оценивающий взгляд Эхнатона у выхода из катакомб: он размышлял, достаточно ли она сильна, чтобы и дальше следовать за ним. Тогда решил что да, достаточно. А ученица не хотела, чтобы фараон пожалел о своём решении.
Она хотела учиться, она была готова выполнять всё, что её скажут - лишь бы только удержать призрачную надежду о той силе, которой уже обладает Эхнатон.
И поэтому Урсула всерьёз собиралась выжить.
"Всё в порядке, учитель".

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-08-14 00:58:30)

+1

20

Эхнатон  очнулся в тот момент, когда солнечная ладья Ра узе скрылась за горизонтом и темно синие сумерки затопили пески вокруг города мертвых.
Первое, что сделал фараон - проверил состояние птенца. Он надеялся, что Урши нормально пережила эту ночь и начала постепенно восстанавливаться.  Прикосновение к руке ученицы дало подтверждение - Урсула  в сознании и ее организм медленно, но верно восстанавливается, однако для ускорения процесса девушке была нужна свежая кровь. В противном случае ее организм мог начать есть сам себя.
Эхнатону было необходимо поспешить в свой особняк,  чтобы позаботиться о птенце.
Он встал, магией сметая с себя землю и мелких жучков.
При этом Эхнатон не выпустил птенца из своих рук. Старый Лудэр понимал, что прошло еще не так много лет и болевой порог Урсулы все еще приближен к человеческому, поэтому Эхнатон тщательно следил за состоянием ученицы, оттягивая на себя ту боль, вынести которую она была бы не в состоянии.
«Скоро мы будем в особняке. Тебе придется чуть-чуть потерпеть».
Эхнатон с замаскированным сочувствием посмотрел на ученицу. Он понимал, что оказаться в таком состоянии в начале нежизни - непростое испытание. И он был рад, что она столь достойно себя вела. Своей силой воли девушка доказывала что она по праву является частью Клана Лудэр и что она уже приняла свой новый статус и может быть допущена к секретам клана. Теперь Эхнатон планировал в серьез заняться обучением ученицы.
Как только доберется до безопасного Убежища. Он очень надеялся, что обратный путь будет без приключений и что он с Урсулой на руках сможет совершить его быстро и без проблем.
Однако уверенности у Фараона не было - слишком хорошо он знал Бенре-мут, чтобы надеяться, что она забудет о его существовании. Эхнатон хорошо знал Кадаверциан еще в смертной жизни. Он часто видел ее во дворце, привык он и к кленопреклонной фигуре у своего трона. Но после того как земная жизнь закончилась для них обоих, они встретились вновь, теперь уже как ученики Вольфгера и будущие члены Клана Лудэр.
Долгие годы жизни рядом с Берене-мут были перечеркнуты в момент когда был объявлен переход к новой силой. Приказ Вольфгера расколол семью, оставив его на одной стороне, а на другой была его свояченица, дочь и Учитель.
С тех пор и началось противостояние между некогда близкими родственникаим. Эхнатон подозревал, что ему просто не могут простить смеласть, с которой он принял решение отделиться от Мастера.
Это решение сделало его врагом Берене-мут.
А его проклятие на ее ученике только подкинуло масла в огонь. Ее действия против Урсулы, в качестве ответного хода. Уже он не мог оставить без ответа. Лудэр понимал, что если они столкнутся в ближайшие годы, то все выльется в битву на смерть. Он был готов к ней, но не тогда, когда на его руках находился раненый птенец.
По пути к особняку Эхнатон оставил вокруг себя облачко духов, которые смогут предупредить его в случае появления незнакомых личностей, а особенно некромантов. Духи были одновременно и слабым щитом, готовым принять на себе магический удар и системой оповещения об опасности, совмещенным с сигнализацией. Эхнатон надеялся, что его защита сработает в случае возникновения непредвиденных обстоятельств.

+1

21

Урсула распахнула глаза. Над головой раскинулось темнеющее вечернее небо, на западе еще подсвеченное алым: солнце только что зашло.  Кое-где уже поблёскивали первые звёзды - отчего-то они казались целительнице гораздо красивее, чем раньше. Она не надеялась пережить этот день, но всё-таки пережила. Уже неплохо.
- Домой? - прошелестела Урши, и сама удивилась, насколько у неё усталый и слабый голос. Губы потрескались, словно лудэр голодала неделю. Ученица чувствовала, как Эхнатон пытается поддержать утекающую из неё жизнь, но даже его усилий было недостаточно. Нужна была свежая кровь - много и как можно быстрее.
Вокруг них кружилось какое-то бирюзовое облачко, видное то совсем слабо, то более отчётливо. "Духи, " - поняла Урсула и немного успокоилась. Ей было стыдно за то, что она доставляет столько неудобств своему учителю. Если бы не она, фараон давно бы уже был в своём особняке, в полной безопасности.
Но, с другой стороны, если бы не она, пробравшиеся в дом кадаверциан наверняка серьёзно бы ему навредили...
Целительница на мгновение зажмурилась, а потом заставила себя снова открыть глаза. Бесполезно: мир вокруг был не чётким и не ясным, а расплывчатым, словно она смотрела через прозрачную тонкую ткань. Сознание то гасло, то снова возвращалось.
Плохо дело.
Надо говорить, нельзя концентрироваться на том, что боль усиливается. Пока они были в земле, в полном покое, Урсуле стало лучше. Но теперь, с каждым шагом Эхнатона, всё отчётливее проступало онемение. Ученица начала замерзать.
"Ты знаешь её? - спросила Урши, потянув за ниточку мыслесвязи. Говорить вслух не хотелось. - Кто была эта женщина? Мне редко приходилось видеть такую ненависть, а ведь я ничего ей не сделала. Она хотела убить меня только потому, что я лудэр. Скажи, она будет преследовать нас?"
Конечно, ей хотелось бы верить, что нет. И она верила до тех пор, пока бирюзовое облачко вокруг них не лопнуло с хрустальным звоном. Духов разметало в клочья - это был демонстративный, предупреждающий удар.
Горячий песок ударил лудэр в спину, сбивая с ног.
"Только не она", - Урши извернулась в руках учителя и оглянулась назад.
Некромантка стояла в паре десятков шагов позади, мертвенно бледная и такая же мертвенно спокойная. Глаза у неё горели в темноте, как у кошки. Женщина улыбалась - и это была неприятная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Потом она протянула руку вперёд и согнула пальцы, как будто хотела поманить Урсулу к себе. Юная лудэр почувствовала сильную головную боль, будто кто-то со всего размаху треснул её по затылку. Она прижала уцелевшую руку в лицу и почувствовала, как по пальцам бежит кровь. И сознание снова милосердно её покинуло.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-08-25 17:08:20)

+1

22

Эхнатон был доволен терпением ученицы - еще очень юная Лудэр проявила себя достойно и потерять ее сейчас было бы очень расточительно для  клана. Именно поэтому Эхнатон спешил . Он надеялся успеть оказаться в относительной безопасности убежища до того, как Кадаверциан  сделают следующий шаг. Времени оставалось мало.
- Да. Мы скоро будем дома и ты отдохнешь. - Фараон и сам удивился промелькнувшей в голосе нежности. Он искренне переживал за Урсулу, что было не слишком свойственно расчетливому правителю, осознанно отправившего за Грань немало своих учеников.
Вопрос девушки заставил Лудэра задуматься над тем, как ему описать свои отношения со встреченной некроманткой. Перед глазами проявились картины совсем другого Египта. Там под солнечными лучами Атона самовлюбленный и самоуверенный молодой фараон впервые встретился с сестрой жены. Рассказывать об этом было непросто.
"Берене-мут.. теперь Кадаверциан. У нас с ней минимальная разница в возрасте - мы были обращены Вольфгером в одно время- плюс минус несколько лет. Она была в смертной жизни, сестрой Нефертити, и жрицей Исиды, а в последствии Атона. Я не знаю почему Вольфгер обратил ее, но учились мы вместе. Вместе узнавали магию и познавали пути духов, но потом пути разошлись -  она предпочла предать силу и пойти за учителем. Я выбрал иной путь. С тех пор было много крови и много смертей. Мы старались не пересекаться, но теперь, я думаю, что вражда вспыхнет с новой силой. За птенца она будет мстить. Урсула, если увиишь ее, то спасайся немедленно. Она в тысячи раз хуже орды мумий. Она - их создательница."
Эхнатон замолчал, даже мысленно стараясь не проговаривать, о том, чем для птенца может закончиться встреча двух старых врагов, окажись она между ними.
Вот только ответ на этот вопрос мог появиться в кратчайшие сроки - на пути Лудэр появилась дева Кадаверциан.
Эхнатон остановился. Удар был направлен на птенца. Фараон еле сдержал гневное проклятие и в первую очередь просканировал состояние птенца- на данную секунду жизни Урсулы ничего не угражало ,а с последствиями он смождет разобраться позже.
"Постарайся выжить". - Он положил птенца на песок, понимая, что той сейчас лучше остаться в стороне, и восстанавливаться. Сам фараон неспеша пошел на встречу Кадаверциан. На секунду вокруг Урсулы вспухнул серебристый щит - эхнатон отправил духов защищать птенца, ослабляя собственную защиту.
Эхнатон был спокоен и невозмутим.Вся его поза говорила о том,чтьо это его земля и страна и вс е остальные должны склониться перед властителем египта. Заговаривать первым он не собиралстоянии нескольких метрося.
Эхнатон остановился на расстоянии нескольких Метров от Кадаверциан. Только бровь чуть приподнялась вверх - в знак удивления или насмешки.

0

23

Когда-то давно египетские скульпторы высекли в гробнице Бенре-мут слова, которые должны были обеспечить ей проход в царство мёртвых. «Бенеретмут, сестра великой жены царёвой Нефер-нефру-атон, - пусть будет жива она вечно-вековечно».
Гробница не пригодилось. Та, для кого она предназначалась, действительно всё еще была жива. И Эхнатон, фараон-еретик, тоже, к сожалению жив.
Женщина сделала ещё несколько шагов вперёд, чувствуя, как постепенно холодеет под ногами песок. Ночь пришла, и пустыня стремительно тратила накопленное за день тепло.
- Любишь убивать детей, Аменхотеп? – первой бросила Бенре-мут злые, оскорбительные слова. Для фараона оскорбительные вдвойне, потому что она отказала ему в праве на имя, которое он для себя выбрал. Она смотрела в лицо своему родственнику и не чувствовала ничего, кроме ненависти.
Ненависть… Это скучно и страшно, особенно когда ты ненавидишь по привычке. Так было до сегодняшнего дня, пока не погиб единственный птенец Бенерет. Её надежда и гордость, слишком талантливый и слишком молодой, чтобы умирать.
Еще шаг вперёд – так, чтобы Эхнатон увидел руки и лицо Бенре-мут, испачканные кровью её чайлда. Она прекрасно поняла выражение лица лудэра. То же, что и обычно, красноречивее всех слов говорившее: «я здесь господин, а вы должны пасть ниц и чем скорее, тем лучше».
Некромантка падать ниц не собиралась. Эхнатон был последним, для кого она могла бы это сделать, и потому Бенре-мут ответила взглядом не менее вызывающим: «Ты теперь такой же фараон, как я – царевна. Твоё царство превратилось в пыль. Чем ты теперь повелеваешь? Песком?»
Она чуть повернула голову, посмотрев на оставленную на песке ученицу лудэра, долговязую, истекающую кровью девчонку.
«Ей недолго осталось, если не помочь сейчас же. А учитель, вот беда, скоро будет занят».
Стороннему наблюдателю было бы удивительно и страшно видеть их застывшие, неподвижные фигуры и странно похожие, почти одинаковые лица*.
Наконец Бенерет надоело бездействовать. Вокруг её силуэта появилась едва заметная зеленоватая дымка, и уже в следующую секунду она атаковала.
Предусмотрительно отошла-отбежала назад, чтобы «Цепи Скорби» развернулись с пронзительным зловещим шелестом.
И ударила.
________________________
* Бенре-мут приходится Эхнатону не только свояченицей, но и двоюродной сестрой по материнской линии.

+1

24

Эхнатон продолжал наблюдать за той, кто была сестрой его жены, а потом стала и его сестрой по крови. Фараон видел равнодушное лицо служительницы Смерти, а не ту, с которой он некогда провел немало времени. Они  не были слишком близки во время обучения, но неплохо знали друг друга, и сейчас, наблюдая за девушкой, Эхнатон понимал - она пришла для того, чтобы отомстить за мутацию, которой был награжден ее птенец.
- Любишь убивать детей, Аменхотеп? - Прозвучал вопрос  Кадаверциан. Фараон невольно чуть невольно прищурился и до нитки сжал тонкие губы- слишком неприятно было слышать подобное.
Услышать то имя, на которое он никак не мог перестать реагировать, не смотря на то, что уже несколько тысяч лет он носил совсем иное имя. Аменхотеп - имя, которое дал ему отец и от  которого он отрекся, имя несущее след прошлого и возвращающее участников разговора в прошлое. К совсем иному Египту, в котором их обоих считали равными богам. В тот период когда они могли видеть солнце. В то время ни один из них не слышал такого слова - Лудэр .
Но прошлое должно оставаться в прошлом - пески, что окружали их сейчас чем-то неуловимо отличались от песков его юности.
- У тебя такая плохая память Бенре, что ты называешь меня чужим именем? - Насмешливо проговорил фараон. - Если  дети не сидят дома за маминой юбкой, то они сами несут ответственность за свою глупость. Быть может, ты его плохо учила, если  он не сумел за столько времени усвоить эту простую истину?
Насмешливо проговорил фараон. Звуки родной речи было приятно воспроизводить в присутствии той, что слышала все нюансы и интонации. Ученики все же говорили чуть иначе - они прекрасно знали древнее наречие, но оно не было для них родным.
При мыслях об учениках, Эхнатон  бросил взгляд в сторону Урсулы - он понимал, что девочка долго не продержится. И если он не справится с Бенре-мут достаточно быстро, то потеряет младшего из птенцов.
- Я не убивал его, Сестра, когда он покинул мой дом, в который вероломно проник, он был еще жив. И если кто-то его убил, то это ты. Пытаешься приписать мне кровь со своих рук?
Вокруг колдуньи проявилась зеленоватая дымка - в ход пошла магия. Фараон не стал ждать - чем она ударит и тоже приготовил заклятие.
Четыре Лика вспыхнули вокруг Лудэра, защищая его от враждебной магии. Одновременно с этим Эхнатон прошептал короткую формулу и порвав клыками артерию на запястье, и оросил землю своей кровью. Целитель не мог подобраться к Кадаверциан близко, но он мог попробовать достать ее иначе.
Земля под ногами Бенре-мут начала вспучиваться и оттуда показались щупальца, состоящие из крови целителя и жизненной силы мелких существ, которых они встретили на пути к магу смерти.
Тонкие жгуты возникали прямо из земли и норовили схватить египтянку за ноги. Они пахли разложением и свежей кровью. При прикосновении к живой плоти они напитывались чужой энергией, разрушая клеточную ткань, а полученную энергию забирали в себя, постепенно усиливаясь и становясь больше.

+2

25

Бенре-мут проворно отскочила в сторону, но ей не хватило буквально нескольких секунд. Пахнущие кровью ленты заклятия полоснули по ногам острой режущей кромкой, заставляя египтянку выдать очередную порцию проклятий. Увы, видимо прошли те времена, когда проклятья имели реальную силу. Пески не разверзлись под ногами Эхнатона и не поглотили отступника навеки, солнце не изжарило его во время дневного сна и даже её удар пришёлся по лудэру не в полную силу.
Египтянка нетерпеливо шевельнула пальцами, заставляя проявиться в руках оружию - двулезвийной секире, сплетённой из магии Кадаверциан. Это было тяжёлое, массивное, не под женскую руку оружие, но пальцы Бенерет уверенно сомкнулись на древке. Ей надоело плясать на расстоянии, пора было подобраться поближе: лишь тогда оставалась надежда, что нанесённый удар окажется для фараона последним.
А Эхнатон продолжал отвечать со всё возрастающей издевкой, и женщина почувствовала, как постепенно затуманивают разум ярость и печаль:
- Я не убивал его, Сестра, когда он покинул мой дом, в который вероломно проник, он был еще жив. И если кто-то его убил, то это ты. Пытаешься приписать мне кровь со своих рук?
- Я убила его, я! - Бенре-мут уже не говорила, она почти шипела. Эхнатон знал, на какую мозоль надавить. - После того, как ты, брат, вывернул ему рёбра наружу и оставил корчиться на песке.
"Брат?! - сознание бесновалось от ненависти. Умей Бенерет убивать взглядом, это сильно бы упростило дело. - Я тебя по ветру развею, предатель..."
Холодный песок щекотал босые пятки, впитывая капли крови некромантки. Было видно, как она устала и измучена: колдовство в некрополе выпило её силы больше, чем вполовину. Она быстро слабела, и сейчас только злость придавала ей сил. На смуглом лбу выступили бисеринки пота, да и двигалась она уже не так проворно, как раньше. Бенерет совершила ошибку, напав на Эхнатона именно сейчас - и прекрасно понимала это. Но упустить...отпустить...как она могла?
Лезвие секиры просвистело в воздухе, разрубая тянущиеся из-под земли щупальца, и женщина одним рывком преодолела расстояние, разделяющее её и фараона. Замахнулась еще раз.
"Никогда тебя не прощу".

Отредактировано Бенре-мут Кадаверциан (2011-09-25 01:57:24)

+1

26

Магия Бенерет слегка задела фараона, но касание оказалось достаточно слабым, и целитель смог продолжать бой. Сразу после ранения он приказал своим щупальцам крепче оплести египтянку и тянуть из нее жизненные силы, отдавая их своему создателю.
За это Эхнатон и любил свою магию - противник всегда становился для него дополнительным источником энергии, помогая восстановиться для следующей атаки.
Заклинание Лудэра задело его противницу. Эхнатон услышал  несколько старых проклятий, призывающих все кары на его голову. Вот только Великие пески не пожелали слушать  принцессу, продолжая все также лежать, неподвластные времени и чужим желаниям.
Однако, расслабляться Эхнатон не мог - время становилось все меньше  - он чувствовал, как жизнь все быстрей покидает птенца. Заканчивать поединок с Кадаверциан нужно было в кратчайшие сроки.
- Твой птенец был замечен  на моей территории, и тебе стоит быть благодарной, что я просто не убил его, - Эхнатон несколько секунд помолчал, призывая новое заклинание. - Однако, ты сама исправила мою оплошность.
Он не стал отвечать на призывное оружие своим, хотя и понимал, что шансы победить у него очень хорошие. Вот только фехтование требовало времени, а его не было, поэтому фараон предпочел драться нечестно, но эффективно.
Пальцы Лудэра сплелись в новое заклинание и на Бенерет обрушилось заклинание, заставляющее ее собственные руки и ноги слушаться приказа Лудэра. Эхнатон не старался победить  честно и благородно, предпочитая просто выжить. Он не гнался за славой «Благородных Кадаверциан».
Заклятие напоминало туманные щупальца, состоявшие из мелких духов. Они облепили конечности принцессы Египта, ограничивая ее движения и  заставляя подчиняться отданным Темным Целителем приказам.
Эхнатон своей магией начал принуждать девушку воткнуть себя ее собственное оружие. Он понимал, что она слабеет и у него есть все шансы победить и закончить их долгий спор, затянувшийся на тысячелетия.
Он надеялся, что Кадаверциан не сможет противостоять его натиску, и он в ближайшее время сможет заниматься птенцом.

+1

27

Ночи в пустыне были очень холодны. Уже вскоре после заката пески отдали накопленное за день тепло и стали похожими на ледяное каменное одеяло. И это одеяло тянуло вниз, цеплялось за пятки и мешало двигаться. Бенре-мут уже осознала, что проигрывает, и не хотела погибать из-за своего упрямства. Она была достаточно умна, чтобы оставить себе лазейку.
Между тем с каждой секундой секира становилась всё тяжелее. Лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от головы Эхнатона, не задев его. В руки и ноги женщины вцепились десятки вредоносных духов, медленно подчиняющих тело.
После того,  как собственная секира едва не воткнулась ей в грудь, Бенерет поняла, что чем больше дёргается, тем быстрее уходят силы – а вместе с ними и шансы на успех.
Она поступила иначе: очистила сознание, выгнав оттуда все до единой мысли. Тело её не слушалось, но над своим разумом она сохранила власть. Туда магии Эхнатона хода не было. Секира с шипением испарилась в воздухе, оставив после себя в воздухе зеленоватый, стремительно светлеющий росчерк: так египтянка исключила возможность быть убитой собственным оружием.
Бенре-мут не сопротивлялась. Духи, облепившие её, могли делать, что угодно, это было уже не важно. Пару мгновений женщина копила и сосредотачивала силы, рассчитывая один-единственный удар. Она призвала своих духов – ровно столько же, сколько призвал Эхнатон – и освободилась, снова обретая контроль.
Уже стало понятно, что скакать вокруг фараона с оскаленной пастью не лучший способ победить. Мудрее будет заглушить в себе злость, ведь она плохой советчик в бою.
Царевна знала, что пора уходить, пока она еще в силах это сделать. Она внезапно отступила назад, медленно и мягко, без лишней суетливости, словно боясь потревожить затаившуюся под ногами змею. Пески снова мягко обвились вокруг щиколоток, и с каждым шагом египтянка проваливалась всё глубже и глубже вниз. Не дожидаясь еще одного удара противника, Бенре-мут резко скрестила руки на груди и ушла под землю. Всего мгновение – и песок сомкнулся у неё над головой.
Некромантка ушла без единого слова, без единой угрозы и обещания вернуться. Им обоим было понятно, что следующая встреча будет спланирована гораздо лучше и итог её может быть печальней.
"На всё воля богов... Молю тебя о милости, львиноголовая Сохмет, хозяйка холодных песков, богиня мести!" - уже второй раз Бенре-мут призывала одно из самых капризных и опасных божеств в египетском пантеоне. Конечно, ответа не было, но он был и не нужен. Главное, что женщина продолжала верить в помощь сверхъестественных покровителей и это придавало ей сил.
Магия Кадаверциан позволяла её носителям перемещаться под землей. На то, чтобы спастись, ушли все остатки силы Бенерет, но цена её мало интересовала. В скором времени, она уже была далеко от лудэров – живая, почти невредимая и по-прежнему жаждущая мести.
Она уже не видела, как шевельнулась на песке ученица Эхнатона, как с радостным изумлением распахнулись льдисто-голубые глаза и как лентой полетел над пустыней слабый шёпот:
- Пусть благословят боги твою победу, учитель!

+1

28

Эхнатон надеялся завершить бой победой и посмотреть на окончательно мертвое тело Кадаверциан. Но фараон предполагает, а Атон делает все по-своему.
В тот момент, когда победа Лудэра была уже близка его противница решилась на неожиданный ход. Бенре-мут смогла справиться с действием духов и отозвала оружие, не желая допускать собственную смерть. Одновременно с этим египтянка начала погружаться в песок. Великая Пустыня принимала дочь фараонов, скрывая ее от врага.
Эхнатон понимал, что он не успевает остановить Кадаверцеан, не успевает использовать магию вновь, но все же не смог удержаться от последнего удара магией, обрушившегося на пески в том месте, где несколько секунд назад стояла егмптянка. Магия ударила слишком поздно - она не задела ушидьшую под землю Кадаверциан, только песок взметнувшися вокруг и осыпавший фараона прохладными песчинками..
Эхнатон не сдержал приглушенного ругательства, однако он ничего не мог сделать..
"Труповоды, оказывается не только закапывают, но и закапываются!"
Эхнатон не знал о таком умении Клана Смерти, но теперь, после того, как увидел подобное он планировал биться с некромантами только в зданиях и на мощеных улицах - сомнительно, что Кадаверциан смогли бы протаранить своим телом каменные плиты.
Находясь все еще в горячке битвы, египтянин сразу же отреагировал на посторонний звук.
Услышав голос за спиной, Фараон резко повернулся и на его пальцах заплясали бирюзовые искорки магии. Он уже был голов атаковать, когда осознал, что речь звучит мысленно и автором ее является его ученица.
Еще несколько драгоценных мгновений фараону пришлось потратить на то, чтобы погасить желание убивать. Предя в себя окончательно он подошел к ученице и склонился к ней.
"Жаль я не успел довести начатое до конца".
Фараон снял свою защиту с ученицы и подхватил ее на руки, вновь направлясь к дому. Он уже не волновался, что может встретить некромантов, а уж справиться с последствиями их магии в родной лаборатории он сможет - терять птенца Эхнатон не желал ни в коем случае.

0

29

У Урсулы был все шансы благополучно загнуться еще в середине пути. Песок, где она лежала, окрасился кровью на полметра вокруг: Эхнатон не стал закрывать рассеченные сосуды, чтобы ничто не мешало отращивать руку, а измученное тело не желало залечивать раны. Не было пищи, не было тепла, и учителя не было рядом, чтобы успокоить и спасти. Некромантка появилась так невовремя!
Теряя сознание, Урши проваливалась в мягкую тёплую темноту - такую успокаивающую, что уходить из неё не хотелось. В реальном мире только холод и боль, а здесь - лучше. Теплее. Но норвежка заставила себя вернуться. Она надеялась, что фараон будет бороться за её жизнь, и не собиралась его подводить. Урши очнулась как раз тогда, когда всё уже было кончено. Бенре-мут покинула место сражения, и остался один Эхнатон.
Ученица приподнялась на локте и осмотрелась.
- Пусть благословят боги твою победу, учитель, - пробормотала она, почему-то решив, что фараон убил свою противницу. Ей и в голову не могло прийти, что один из противников может просто скрыться. - Пойдем домой, здесь холодно...
Да, ей действительно было отнюдь не жарко. Привыкшая к суровым северным зимам, Урсула помнила ощущение пронизывающего холода, когда кажется, что кровь в жилах превращается в лёд, и думала, что уж здесь-то в солнечном Египте ей не испытать больше ничего подобного.
Норвежка озадаченно посмотрела на единственную оставшуюся у неё руку, словно ожидала найти на ней корочку инея.
- Холодно... - повторила она, и собственный голос показался ей по-детски удивлённым.
Оказавшись на руках у учителя, Урсула свернулась дрожащим клубком - это было почти забавно, учитывая, что это была крепкая рослая девица, которая, распрямись она, оказалась бы даже выше Эхнатона.
Когда лудэр наконец оказались в доме фараона, птенец отцепилась от наставника и попробовала самостоятельно удержаться на ногах. Свои силы она немного переоценила: колени подогнулись, и Урсула осела на пол. Кровь уже не текла широкой струей, а капала по крошечной капле - больше не оставалось.
Лицо норвежки приобрело нездоровый пепельный оттенок, но она по-прежнему храбрилась, стараясь не жаловаться и не раздражать фараона своей невезучестью.
За трое суток она пережила падение статуи и, как следствие, практически перелом позвоночника, нападение некромантки и потерю руки. Для юного птенца это было чуть более, чем чересчур, но Урсула терпела, потому что боялась: Эхнатон от неё откажется.

Отредактировано Урсула Лудэр (2011-10-01 20:14:26)

+1

30

Эхнатон услышал тихий голос ученицы и осознал, что сил сопротивляться у девушки почти не осталось. Целитель чувствовал, что она не покинула подлунный мир только благодаря собственному упрямству, но даже его не хватало и через непродолжительное время Урсулу уже ничто не удержит. Целитель постарался передать часть сил ученице, пытаясь не допустить ее смерть. он мог остановиться и дать ей свою кровь, но при этом время, потраченное на то, чтобы остановиться и напоить ее, могло стать критическим для Урсулы.
До дома они добрались в кратчайшие сроки - отправив духов охранять дом, Эхнатон спустился в лаборатории.
Там в прохладе и тишине залов он начал лечить Урсулу. Для лечения Эхнатон взял одно из тел, специально для этого оставленных в состоянии сна смертных. Он соединил магией ученицу и смертного, вытягивая из последнего силу и кровь и отдавая ее ученице. Канал связи позволял темному целителю перевести заклятие некромантки на полуживого смертного, а Урсуле передать жизненные силы из живого тела.
Смертный выдержал совсем не долго. Через несколько секунд, магия Кадаверциан, воздействующая на него, привела к смерти донора. Он так и не успел проснуться.
Проверяя состояние ученицы, Эхнатон осознал, что одного тела ему будет мало. Осмотрев холодильные залы, он обнаружил еще одно тело и присоединил его магией к Урсуле.  Новый поток силы устремился к девушке, наполняя ослабленный организм.
Через полчаса состояние птенца нормализовалось - Эхнатон оставил только тонкий поток крови погрузил девушку в сон.
В течении того времени, что Урсула приходила в себя, Эхнатон находился рядом с ней. Он постоянно контролировал состояние птенца и постепенно вливал в нее силы из смертных "батареек" и свою кровь. Постоянные вливания сил помогали птенцу восстановиться в кратчайшие сроки -уже на третью ночь Урсула проснулась и смогла воспринимать мир.
Первое ,что она увидела- Учителя, сидящего рядом с ней и наполняющего бокал своей крови.
Бокал тот час был ей отдан.
-Выпей.
Только после этого целитель повернулся к ней.
"Какие ошибки ты совершила во время ночной погони за некромантами?"

Отредактировано Эхнатон Лудэр (2011-10-06 22:47:19)

+1


Вы здесь » Вольные Странники » Флэш-бэк » Школа образцовых Лудэр